В течение нескольких часов сборки нашего летательного аппарата, мы наблюдали за полем и пришли к единому мнению, что кроты, даже в две сотни килограмм каждый, не смогли бы сотворить с окружающим нас полем то, что мы видели перед своими глазами. Логичным было бы решить, что здесь водится кто-то покрупнее даже этих в край разжиревших монстров и мы получили подтверждение этому, стоило нам только взлететь над землёй. Уже с высоты пятнадцати метров стал виден начертанный гигантским телом рисунок на земле, а когда поднялись ещё выше, то стали видны и норы уходящие вглубь и больше напоминающие ветки метрополитена, чем норы живого существа, и стоило разожжённому нами пламени добраться до гнезда непонятных детенышей умракеша, как местный хозяин решил показать себя во всей красе.

Земля разверзлась, в воздух на десяток метров подлетел жалобно верещавший крот, его розовые щупальца на носу отчаянно извивались, не менее отчаянными были взмахи его увенчанных страшными когтями лап, но как он не старался взлететь выше и упорхнуть подальше, так и не смог, как не смог и избежать ждущей его незавидной судьбы. Из земли вслед за ним вырвалась впечатляющая голова подземного монстра, по форме похожего на вытянутый подсохший кактус. Имелось даже что-то вроде колючек, торчащих во все стороны, только они были гибкими и упругими, шевелящимися и изгибающимися. Сморщенная морда разошлась лепестками, внутри которых трепыхались всё те же иглы, после чего так и не научившийся летать крот рухнул вниз, где был пойман взметнувшимся из пасти щупальцами, после чего сломанная пополам тушка с хлюпанием была втянута в распахнутую пасть, исчезая в бездонной утробе. Непонятная хреновина не удовлетворилась легким перекусом начала вытягивать свою тушу на поверхность, и тут я понял, что или мало в детстве смотрел «В мире животных» или эта тварь не из нашего мира, ибо никакие мутации не могли бы превратить простого червяка в Это.

Во-первых, многочисленные плавники торчащие из тела на всём его протяжении, не призрачно намекали, что для данного существа не только земля но и вода может являться родной стихией, во-вторых, так же часто, как на выпуклых гранях его тела торчали неугомонные шипы, так же на вогнутых частях часто располагались и отверстия, сочащиеся ядовито фиолетовой дымкой. Та расползалась вокруг, скрывая гигантское тело в быстро густеющем тумане, не давая разглядеть остальные отвратительные подробности, однако то, что он все еще продолжал вылезать из-под земли, когда на поверхности уже было метров десять его уродливого тела, было для нас решающий подробностью, если у меня в самом начале и мелькнула мысль спуститься и опробовать на этом склизком теле свой улучшенный потрошитель, то ее смыло без следа этим сиреневым туманом. Зверю же этот туман нисколько не мешал, он сразу усмотрел в небе причину творящегося в округе беспредела, и направил в нашу сторону приоткрытую пасть, захлюпал многочисленными отверстиями, в один миг раздулся чуть ли не вдвое, а затем с громким хлопком сжался до первоначальных размеров, плюнув в нашу сторону. Хотя по звуку и по воздействию — это было больше похоже на выстрел из пушки, или даже, скорее, из гигантской пращи: вылетевшие из его нутра то ли языки, то ли щупальца, развернулись, в конце громоподобно треснув будто пастуший хлыст, отправляя в нашу сторону увесистый снаряд. Произошло все это настолько молниеносно, что я даже не успел дёрнуться, чтобы увести наш ковёр-вертолёт с линии обстрела, да я бы этого и не сумел сделать, слишком вся конструкция была громоздкая и не поворотливая, поэтому отлично успел разглядеть пролетевший между мной и Зубром метательный снаряд: изъеденная кислотой облезла голова крота-мутанта, с мелкими, но сильно выпущенными глазками пролетев между нами, врезалась в одну из труб нашей конструкции, заставив всю её жёстко содрогнуться.