Со вдохом я обхожу его. — Идем.

Аполлон следует за мной по пятам, и когда мы оказываемся перед ванной, он дважды стучит костяшками пальцев в дверь.

— Завязывай с этой вежливой херней, — отчитываю я его. Нажимаю на ручку и открываю дверь без лишних церемоний.

Хайдес стоит перед зеркалом, одетый так же элегантно, как и Аполлон. На обоих черные рубашки с парой расстегнутых пуговиц. Он втирает что-то в лицо.

Он бросает на меня убийственный взгляд. — Какого черта тебе надо?

— Они будут здесь с минуты на минуту. Выметай свою изящную задницу Дивы из этой комнаты.

Хайдес переводит взгляд с меня на Аполлона, и когда задерживается на последнем, тот вскидывает руки: — Я ни при чем. Я постучал и молчу. Это всё он.

Хайдес ворчит и убирает тюбик с кремом за дверцу шкафчика. Моя руки, он спрашивает: — Сколько осталось?

— Вопрос пары минут, — сообщает Аполлон.

Сегодня тот самый майский день, когда в Йеле проходит Commencement — церемония вручения дипломов.

Обычно всё начинается с процессии, во время которой выпускники проходят через кампус в традиционных академических мантиях. Они останавливаются в Олд-Кампусе — одном из центральных дворов, окруженном общежитиями, в одном из которых живем мы.

Нам было бы на это плевать, если бы не тот факт, что во время церемонии почтят память Афродиты и ей будет присвоена посмертная степень. Несмотря на то что она не завершила четырехлетний курс обучения, совет Йеля учел её блестящие оценки и то, что она значительно опережала студентов своего года.

Она начала учиться как сумасшедшая, потому что заключила сделку с Кроносом. Если бы она закончила факультет психологии, ей бы разрешили поступить на астрофизику — после долгих лет попыток убедить нашего отца.

Йель всё равно даст ей диплом. Кронос позаботился о том, чтобы её трагическая смерть, случившаяся несколько месяцев назад, превратилась в самоубийство с ложным диагнозом «депрессия». Как бы меня это ни бесило, я понимаю, что это был самый безопасный ход. Афина нажала на спуск. На пистолете были её отпечатки. Если бы мы не доверились отцу, чтобы замять этот инцидент, всё закончилось бы куда хуже.

Так что это еще и выпускная церемония нашей сестры. И никто не пропустит её ни за что на свете.

Прежде чем выйти из ванной, закончив прихорашиваться, Хайдес хмурится и указывает на меня. Не на меня самого, а на мою грудь. Я опускаю взгляд в замешательстве.

Ах, точно.

Я выбрал белую рубашку, и с воротника свисает золотистый галстук, который мне так и не удалось завязать.

Я пожимаю плечами. — Я не знаю, как делается узел. Папа меня никогда не учил. А вас?