— Черт возьми! — повторила Юлиана и попятилась в страхе.

— Я для этого и пришел, — отозвался незнакомец, неторопливо приближаясь к ней.

— Что ты такое говоришь? — тихо произнесла маркиза, прижимаясь спиной к книжным полкам. — Я звала только Георга.

— И потом меня. Разве ты не просила, чтобы я взял тебя? — он остановился в двух шагах от нее, глядя с насмешкой, словно палач на милую жертву. — А ты очень красива. Но женщины становятся в тысячу раз прекраснее, когда совсем теряют голову от ласки мужчин.

— Ты — Черт? — пришла внезапная догадка к молодой госпоже.

— Да. В этом мире много чертей. Я один из них. Давай же продолжим начатое, — он коснулся пряжки на тонкой талии маркизы, поясок сполз змеей на пол. Его рука легко прошлась по застежкам на платье, потянула шнуровку и оказалась на юной женской груди. От этого прикосновения Юлиана почувствовала почему-то вместо страха тепло. Мысли странные и пьяные пришли неожиданно: «черт, черт… нас никто не видит… черт… это может лучше, чем те тупые, пьяные, болтливые мужчины, которые вечно окружают меня, от которых только предательство, злые сплетни и ложь… черт… это не так страшно, может, лучше, чем обычная самодовольная сволочь с лицом человека…»

— Я хотела Георга, — прошептала она, когда платье совсем разошлось на ней.

— И меня. Каждая женщина в тайне желает меня, хотя не каждая имеет смелость признаться в этом даже самой себе, — он осторожно провел ладонью от ее груди к низу живота, трогая мягкую редкую поросль. — И знаешь, в чем еще прелесть? В том, что только со мной ты можешь оставаться сама собой. Можешь быть со всех сил женщиной и не таить стыдливо свои желания. Прелесть еще в том, что мужчины рано или поздно уходят, а я могу быть рядом всегда. Расслабься, стань поначалу тихой волной в водах твоих желаний, плыви в них.

— А зачем сотая свеча, — спросила Юлиана, задерживая его руку.

— Возьми ее и погрузи туда, где начинается любовь.

— В сердце?

— Нет. Ниже, намного ниже, — он направил восковой стержень между ее ног. От первого острого ощущения, маркиза вцепилась в черный плащ гостя. Закрыла глаза, в которых мелкий страх еще боролся с куда более могучей волной. Осторожными толчками свеча погружалась глубже и становилась скользкой.

— Ах, черт! — вскрикнула Юлиана, от прикосновения фитиля к каким-то тайным глубинам. Свеча осторожно повернулась раз и еще, и маркиза затрепетала, словно огонек во власти ветра. Колени ее подогнулись, и она схватилась правой рукой за плечи своего мучителя. Левая скользнула по его груди, остановилась на выросте, сильно топырившем плащ. Робко тронула его и сжала в ладони.