— Вода! Вода! Чистейшая фильтрованная и кипяченая вода! — Надрывался худосочный лоточник, катящий тележку с несколькими бидонами впереди себя по краю проезжей части. — А также чай, соки, водка и газировка!
— Дай дорогу, идиот! — Орал на него водитель пристроившейся сзади машины, не меньше половины веса которой составлял большой хромированный бак из под которого вырывались клубы пара. — Задавлю!
— Лучшие девочки! Сладкие девочки! — Надрывалось у линялого алого шатра что-то…Что-то. Как это называется я не знал и знать, наверное, не очень хотел.Широкое, квадратное, зеленокожее, пупырчатое, лысое и с отвисшей чуть не до колен женской грудью. Повесить плакат такой «красотки» в казарму — сработает на молодых призывников не хуже брома. — Дешево!
— Ты кого уродом вислоухим назвал⁈ Ты меня уродом вислоухим назвал⁈ — Зажимал в уголке между двумя шатрами татуированный многочисленными черными рисунками синекожий человек щуплого с виду азаиата, обладающего ярко выраженным неправильным прикусом и парочкой торчащих наружу кривых зубов. Вот только почему-то казалось мне, что дальше воплей крикун не зайдет. Он же не дурак бросаться с кулаками на того, кто пальцами рукоять заткнутого за пояс кривого меча теребит? — Да я тебе ща все твои бивни нафиг пообламаю!
— Точу ножи, топоры, штыки, сабли, ножницы! — Вальяжно шестововал по тротуару широкоплечий двухметровый амбал, на груди которого болталась шлифовальная машинка с длинной ручкой. — Куда ты лезешь со своими вилами, олух деревенский⁈
— Подайте! Подайте хоть корочку хлеба! — Надрывался сидящий на грязной картонке худой старик, у которого не было обеих ног вплоть до середины бедер. — Умоляю! Люди добрые! Пожалуйста, спасите! Я не ел уже два дня!
— Как насчет выгодной сделки? Еда в обмен на информацию о местных слухах, людях и всяких примечательных местах? — Вблизи нищий пах просто чудовищно, но нужно было стерпеть. Я не особо склонен к благотворительности, но в том случае, когда в помощи нуждаются не те, кто способен работать, не вижу ничего плохого в подобном способе добывать себе пропитание. Жить все хотят, а отсутствие сразу обеих нижних конечностей уж точно не могло быть получено добровольно, ради того чтобы удобнее было клянчить милостыню. — Правда, хлеба у меня нет, могу предложить только немного сырого мяса, которое сегодня добыл из довольно мощного мутанта. Оно вроде бы даже запахами праны слегка отдает.
По рассказам Коновалова и Иваныча я примерно представлял себе жизнь этого поселения, являющегося точкой обмена товарами для людей и прочих существ, вынужденных в этом мире вести бесконечную охоту за новыми порциями праны, но ни у лесного отшельника ни у разведчиков не было с собой его карты. А блуждать без неё в этом лабиринте можно было долго. Что мне толку с того, что один из алтарей обменивающих радужные кристаллы на всякие полезные вещи расположен в квартале под названием «Муравейник» где проживают разумные жуки, а второй в здании по соседству с местной мэрией, если я не знаю как к ним пройти? К тому же бывший профессор естествознания в городе предпочитал не показываться лишний раз. Опасался кровников, имеющихся у него и в этом мире, и на Земле среди тех людей, что могут позволить себе относительно свободно путешествовать в Тартар и обратно. А капитан буксира ударными темпами зарабатывал себе на жизнь и полезные способности, а потомупрактически каждый день мотался туда-сюда либо с охотниками, либо с местными силами правопорядка. Вступление в них, кстати, могло дать очень немало: место в казарме, льготный допуск к содержимому казенных складов и арсеналов, медицинскую страховку гарантирующую приведение в порядок рано или поздно…Но пойти на службу я не мог, ведь это напрочь бы лишило меня мобильности, без которой вести поиски племянниц затруднительно.