Плюс случилась ранняя теоретическая совместная научная работа товарищей Ляпунова и Шура-Буры насчёт того, что было известно мне как «FM-синтез».

Разумеется, «здесь» она изначально называлась как «Частотно-модуляционная генерация звуковых волн»…

Именно эти три фактора — «подсказки из будущего», успехи в создании больших интегральных схем с тысячами элементов внутри и «теория ЧМ генерации звука» и привели к вступлению «эпохи новой музыки».

Которую сразу же начали грызть все кому не лень из числа старых профи. Обвинения в механицизме, «убийстве чуда», «препарации составляющих духа творения»… чего только не было выплеснуто в теле и радио эфир и на страницы специальных музыкальных изданий. Критики из числа рядов классических музыкантов ругали синтезаторы как могли!

И, если появление звуковых чипов в новых электровычислителях смотрелось органично, они лишь усилили впечатление от первых массовых игр, то покушение на классическую музыку, и так ушатанную в край за пару-тройку десятилетий «всякими легкомысленными» фокстротами, джазами и прочим новьём, лишь озлобило музыкальных критиков.

Мало того, что новый сомнительный стиль, ещё и новый, механистичный в сути своей инструмент на основе достижений электроники!

Широкой публике же, которой хорошо известная «Лея» — Марго явила (разумеется, на двух языках!) новый хит под совершенно непривычное синтезаторное звучание, он вполне пришёлся по душе.

Тем более что интерес сложился с фантастически удачными массовыми продажами дешёвых приставок и «масштабируемых вариантов» на базе М-7 и всей кучи электронных игр для двух родственных платформ!

На мой взгляд, качество звука синтезатора не дотягивало до того, что был в оригиналах видеозаписей конца 70-х — 80-х, но для «этого» 1955-го сие было безмерно круто! Уже появились новые ударные установки, новые электрогитары и вот теперь ещё и «цифровой синтезатор».

Как мне кажется, музыкальных критиков озлобило ещё и то, что мелодия (бесстыдно содранная с композиции, видимо, из конца 90-х некоего неизвестного мне певца Рогожина, бывшей в отцовской коллекции mp3), залезала тематикой в классику.

Смысл слышанной ранее несколько раз песни, кстати, я понял уже только «тут» — из разъяснений Марго, знавшей музыкальную классику намного лучше, чем я. И пояснившей, кто такая «Мадам Баттерфляй» (она же Чио-Чио-Сан, наивная влюблённая японская девушка 15 лет) и кто такой Пинкертон. Как оказалось, им оказался никакой не легендарный сыщик, а придуманный образ амерского флотского офицерика, нашедшего себе «временную жену по контракту» в Японии в эпоху канонерок. Супруга и рассказала мне, чем её зацепила эта мелодия и, зная как об успехах в разработке звукового чипа, так и о создании первого синтезатора, настояла, что именно эта мелодия может быть той, которая должна показать миру новый инструмент и новый стиль музыки.