— Разве они хотят возвращаться к прежней работе? Их же принуждали к страшным вещам, и, получается, мы забрали их и заставляем делать то же самое.

Нажим на плечи чуть усилился: таким образом ламирия выражала недовольство.

— Прошу, господин, не нужно путать. Их никто не принуждает, они сами захотели принести пользу тем, что умеют лучше всего. И один мужчина не сравнится со сворой голодных зверей… — На мгновение дрогнувший голос вернул потерянное тепло. — Всё в порядке, господин, тут никого не принуждают.

— Это точно! — вернулся в беседу Рекс, которого тоже обнимала ласковая змеедевушка. — Поверь, Цезарь, я прекрасно чувствую разницу: насмотрелся всякого дерьма в Парадайзе.

— Неужели этот город так плох? — деланно удивилась Зирия.

— Да нет, я говорю о прошлом Парадайзе, в честь которого назван этот, — смутился мужчина и потянулся к стакану. Мы вместе ждали прибытия запаздывающего адмирала: видимо, ему очень понравилась встреча с ламириями-близняшками. — Это была настоящая дыра.

— Тогда зачем вы назвали новый город в честь плохого места? — не унималась девушка, всё сильнее смущая Рекса. Его спутница слегка отодвинулась, одарив партнёра хитрым взглядом.

— Это была идея моей дочери — мне бы такое точно не пришло в голову. — Он нервно усмехнулся и вновь приложился к стакану. — Она хотела сделать его лучшим местом, раз не смогла изменить старый дом.

— Хорошая идея! Думаю, у неё получилось. — Прекратив массировать мои плечи, Зирия чуть привстала и склонила голову. — Приветствую, адмирал! Была ли легка ваша дорога?

— Более чем, — пробасил крупный носорог и махнул нам толстой лапищей. — Не вставайте, я тут неофициально, обойдёмся без имён. Так, значит, ты и есть тот самый знаменитый Цезарь? Наслышан, наслышан!

Адмирал какого-то там флота Федерации производил впечатление типичного громилы. Шумный. Неуклюжий, он чуть не опрокинулся с креслом, в которое с размаха прыгнул. Поднесённый близняшками стакан опасно хрустнул в мощной лапе, ещё немного, и брызнули бы осколки.

Но я прекрасно чувствовал стоявший за неважной игрой блеф. Старого вояку выдавали глаза: он видел много дерьма в своей жизни, проигрывал и побеждал, и честно дослужился до своего звания. Передо мной находился опасный хищник и настоящий ветеран в одном лице. Не старина Балтамор или Ангамор, но кто-то очень близкий им по духу.

— Приветствую, адмирал. Раз мы здесь без имён, то как вас называть? — поинтересовался у него со всем доступным мне дружелюбием.

— Так и называй! Зря я что ли столько лет разрывал жучиные жопы! — хохотнул он. — Эх, славная у вас ожидается заварушка. Жаль, я её, скорее всего, не увижу.