Глава 2
Кирилл Соловьёв добрался до заброшенной мельницы в двадцати километрах на юге от Мурома, когда небо на востоке начало сереть. Старое строение давно потеряло крышу, зато сохранило толстые каменные стены, надёжно скрывавшие от посторонних глаз. Он опустился на пыльный пол, прислонившись спиной к холодному камню, и достал из внутреннего кармана небольшой медальон на серебряной цепочке — артефакт дальней связи, стоивший целое состояние.
Активация требовала крови. Соловьёв надрезал палец, позволив нескольким каплям упасть на матовую поверхность, и произнёс кодовую фразу. Медальон вспыхнул холодным голубоватым светом, и мир вокруг начал расплываться, словно акварельный рисунок под дождём.
Ощущение было знакомым, но от этого не менее неприятным. Сознание вырвалось из тела, оставив позади физическую оболочку, которая обмякла у стены мельницы подобно брошенной кукле. Кирилл летел сквозь бесконечную серую пустоту, лишённую верха и низа, ориентиров и точек отсчёта. Время здесь текло иначе — секунда растягивалась в вечность, а вечность сжималась до мгновения. Желудок скручивало тошнотой, хотя желудка у проекции разума не было. Внутреннее ухо отказывалось работать, вестибулярный аппарат сходил с ума от невозможности определить, где находится тело. Кирилл стиснул несуществующие зубы и сосредоточился на точке назначения, как учили.
Пустота выплюнула его в просторный кабинет.
Соловьёв материализовался на коленях — проекция автоматически принимала позу преклонения при появлении перед хозяином. Мелочно, но не ему судить того, кто подарил Кириллу второй шанс.
Он поднял голову, встречаясь взглядом с человеком за массивным столом.
— Докладывай.
Голос был ровным, лишённым эмоций. Кирилл почувствовал, как инстинктивно выпрямляется спина. Даже после стольких лет службы этот голос заставлял его подтягиваться, как зелёного новобранца перед строгим командиром.
— Муром пал, — начал Соловьёв. — Платонов взял город меньше чем за час. Внешние укрепления не продержались и получаса, внутренние — ещё меньше.
— Защитные чары?
— Разрушены. Все три кольца. Платонов лично снял их, словно знал точное расположение каждого узла. Древние чары, а он разобрал их словно детский конструктор.
Пауза. Единственная эмоциональная реакция за всё время — задумчивое молчание, растянувшееся на несколько секунд. Кирилл ждал, не смея нарушить тишину, однако вопрос всё же сорвался с губ:
— Кто он вообще такой? Эти защитные контуры проектировали лучшие маги древности. Ни один человек в Содружестве не способен…
Господин напротив едва заметно улыбнулся — уголки губ дрогнули на долю секунды.