Борис подошёл, протягивая мне кружку кваса.
— Когда четвёртая волна? — спросил он с кривой усмешкой.
— Для тебя — по отдельному указу, — ответил я, принимая кружку. — Слишком длинный послужной список, на грамоте места не хватит.
Борис фыркнул и покачал головой, но уголки губ поползли вверх.
[1] Подёнщик (устар.) — отличительное название временного рабочего в Российской империи, занятого подённым трудом. Это наёмные работники с низким социальным статусом, не владевшие определённой профессией, чаще без всякого образования, выполнявшие неквалифицированную тяжёлую работу и получавшие плату за труд по количеству отработанных дней, а не часов, при этом оплачивался проработанный день, а не выполненная работа. К подёнщикам относились все виды чернорабочих, нанимаемых помещичьими хозяйствами на время жатвы и молотьбы при сборе урожая, подсобные рабочие в каменоломнях, при прокладке, строительстве дорог и укладке мостовых, дроворубы на лесоразработках, подносчики на стройках, землекопы, мусорщики, уборщики и прочие.
Глава 13
Парадная гостиная муромского дворца встретила Степана Безбородко высокими потолками, лепниной в виде виноградных гроздьев и портретами людей, которых он никогда не видел и чьи имена ему наверняка ничего бы не сказали. Пиромант остановился в дверях, машинально одёрнув полу двубортного пиджака. Костюм сидел безупречно — портной, которого выделил Прохор Игнатьевич, знал своё дело. И всё же Степану казалось, что ткань топорщится на плечах, что жилет слишком тесен, что туфли жмут. Больше семи лет в полевой форме приучили тело к совсем другой одежде, и теперь каждый шов ощущался как напоминание о том, что он здесь чужой, и более того, не ровня хозяевам.
Прохор вошёл следом, бросил короткий взгляд на женщину у окна и обратился к Степану негромким, деловым тоном.
— Степан, познакомься. Княжна Екатерина Ростиславовна Терехова. Екатерина Ростиславовна — Степан Безбородко, будущий ландграф Муромский.
Пиромант кивнул, поджав губы. Он бывал на приёмах у заказчиков ратной компании — обычно такие встречи проходили в палатках, где пахло порохом и конским потом, а не в залах, где в отполированном паркете можно было увидеть собственное отражение.
— Оставлю вас, — добавил Прохор, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком.
Тяжёлая тишина повисла между ними. Степан заметил хорошо знакомого ему крупного чёрного ворона за окном. Птица сидела на подоконнике и смотрела внутрь с выражением, которое казалось почти насмешливым. Впрочем, сейчас у человека внутри были проблемы посерьёзнее.