С тех пор инженер молчал. Ходил на работу, выполнял обязанности, здоровался с коллегами. И вёл записи — «на всякий случай», как он сам себе объяснял. Фотографии документов, снятые на личный магофон. Копии протоколов, вынесенные под рубашкой. Расчёты, выполненные дома, на кухонном столе, пока жена укладывала дочку спать.
Толстая папка лежала в спальне за стеллажом. Страховка на чёрный день.
«Если эти дроны когда-нибудь пойдут в бой против серьёзного мага, — подумал инженер, глядя на расплывающиеся в усталых глазах цифры, — кто-то умрёт. Защита рассчитана на определённый уровень магического давления. Полтора процента аркалия вместо пятнадцати — это как бумажный зонтик вместо бронежилета. Первое же серьёзное заклинание прожжёт корпус насквозь».
Он представил это — сотни летающих машин, разваливающихся от магического удара. Искорёженный металл, дым, беспомощно вращающиеся роторы. И где-то там, на земле, люди, которые рассчитывали на эту технику. Люди, которым обещали преимущество на поле боя.
«Но это не моя войн», — одёрнул он себя. — «Дроны уходят далеко. Какие-то разборки между местными царьками. Мне-то что до этого?»
Аргумент звучал разумно, однако не приносил облегчения.
Инженер достал магофон и сфотографировал очередную страницу отчёта. Вспышка на мгновение озарила кабинет. Он спрятал магофон, собрал документы в аккуратную стопку и потянулся к выключателю.
Папка в тайнике становилась всё толще. Когда-нибудь она может пригодиться. Или не пригодиться никогда.
Выходя из кабинета, инженер столкнулся в коридоре со слесарем из дневной смены — тот нёс подозрительно тяжёлую сумку и насвистывал что-то весёлое. Они разминулись, не обменявшись ни словом.
Каждый делал свою работу.
Глава 4
Четыре дня назад
Хрустальный графин разлетелся о стену, оставив на шёлковых обоях мокрую кляксу. Павел Никитич Шереметьев тяжело опустился в кресло и уставился на разбросанные по столу бумаги — протоколы голосования, списки тех, кто обещал поддержку и не сдержал слова.
Трусы. Все до единого.
Сколько лет он строил эту систему влияния, сколько лет плёл паутину связей, раздавал взятки, собирал компромат, женил детей нужных людей на детях иных нужных людей. Ярославль при нём расцвёл — новые мануфактуры, торговые соглашения с Востоком, модернизированный речной порт на Волге. Ещё пять лет, и княжество вошло бы в тройку богатейших в Содружестве. Ещё десять — и можно было бы задуматься о расширении на юго-восток, о слабеющем Иваново-Вознесенске с его текстильными фабриками.
Всё это рассыпалось за один вечер из-за какого-то выскочки из Пограничья.