Ободрённый, он решился на второй шаг.
Во вторник Шубин вызвал Фомку и конюха Игната, выдал обоим по старому ружью из отцовского арсенала и отправил на перекрёсток дорог между Горюхино и Березниками — туда, где ещё месяц назад стояла застава.
— Берёте по алтыну с телеги, — растолковал им помещик. — С верховых ничего не берите, а то нарвётесь на кого-нибудь с оружием. С купеческих обозов — по два алтына. Если кто спросит, чья застава, говорите: дорога проходит по земле помещика Шубина и проезд по ней платный.
Фомка шмыгнул носом и отправился выполнять. Игнат, мужик поосновательнее, спросил:
— А ежели из Суздаля приедут?
— Скажешь, что барин распорядился, — ответил Авксентий Мамонтович с уверенностью, которой не ощущал. — Дорога на моей земле. Имею право. И не перечь мне!
Права он не имел. Указ о ликвидации частных застав вышел ещё месяц назад, и Шубин его видел, читал и засунул в нижний ящик комода, под стопку старых газет. Указ — бумага, бумага всё стерпит, а деньги нужны сейчас.
Застава заработала к среде. Первыми через неё проехали трое возчиков с мукой из Суздаля — заплатили по алтыну, не споря, потому что так было при Тюфякине, при батюшке Тюфякина, при дедушке дедушки Тюфякина, и мысль о том, что может быть иначе, в их головах не помещалась. Следом проехал мелкий купчишка с тремя телегами горшков, отдал шесть алтынов и выругался, но негромко. К пятнице через заставу прошло полтора десятка телег, и Фомка притащил Авксентию Мамонтовичу три рубля серебром и горсть медной мелочи.
Шубин пересчитал выручку, спрятал в шкатулку и улыбнулся впервые за несколько недель.
* * *
Катастрофа пришла без предупреждения, как и положено катастрофам.
Середина мая. Обыкновенный будний день, ничем не отличимый от сотен предыдущих: купцы торговали, мужики пахали, чиновники строчили бумаги, солдаты стояли на постах, маги поддерживали барьеры и порталы, и мир вращался по накатанной колее, уверенный в собственной прочности, а потом перестал вращаться.
Некроэнергетический импульс Абсолюта Хлада обрушился на мировую портальную сеть, как кузнечный молот на стеклянный шар. За четыре часа погасли порталы всех континентов — каскадом, один за другим, словно из гирлянды выдернули провод. Следом лёг Эфирнет. Следом — магическая связь целиком: мнемокристаллы, менгиры, ретрансляторы, даже простенькие магофоны — всё замолчало за одну ночь.
Четверо суток мир жил без мгновенного сообщения. Княжества, привыкшие к тому, что весть из Москвы до Владимира добирается за секунду, вдруг обнаружили, что конный нарочный тратит на ту же дорогу двое суток. Биржи встали, торговые караваны замерли на перекрёстках, не зная, куда ехать, потому что заказчики замолчали, дипломаты, застрявшие в чужих столицах, метались по приёмным, не имея связи с домом. Люди, угодившие в порталы в момент сбоя, погибли. Тела обнаружили позже, частично материализованные, вплавленные в камень приёмных арок, или не обнаружили вовсе.