— Может и так, Прохор Игнатьевич, — согласился он неожиданно. — Да только драку не всегда можно отложить. Когда Бздыхи на Иванищи пришли в прошлом году, размышлять было некогда. Двадцать восемь тварей и Стрига! С такими не договоришься.

Я с уважением посмотрел на молодого воеводу. Стрига — это серьёзно.

— Как справились? — спросил я, подливая ему настойки.

— Знавал я одного владимирского Стрельца, научил, как ловушки на них ставить, да как драться, чтоб тебя враз не положили. Четырёх так взяли, прямо на частоколе. — Его глаза загорелись, когда он начал рассказ. — Стрига его всё же проломила, и Трухляки ломанулись в центр посёлка, туда, где амбар стоит. Там мы их с трёх сторон обложили, ружьями покрошили. Но вот Стрига… — он замолчал, и рука его непроизвольно коснулась длинного шрама, пересекавшего ключицу.

— Попила твоей кровушки? — понимающе хмыкнул я.

— Было дело, — кивнул Ракитин с мрачной гордостью. — Но я ей потом все четыре лапы оттяпал, ядрёна вошь! Правда, ногу чуть не потерял, долго хромал. Бабка Евдокия отварами выхаживала…

Я с интересом слушал, как он расписывал подробности боя, оценивая тактику. Не так уж и плох был Ракитин как командир — использовал ландшафт и ловушки, численное преимущество и перекрёстный огонь, прикрывал слабые точки. Просто ему не хватало системы, обучения, опыта масштабных операций. Эту мысль я отложил в памяти.

— А как ты к Гону готовишься? — поинтересовался я, подкладывая на тарелку собеседника ломоть копчёной грудинки, наполнившей воздух дымным ароматом. — Вижу, ребята у тебя боевые, но, честно говоря, вооружение…

Ракитин нахмурился и отвёл глаза. Его плечи напряглись, словно он приготовился защищаться.

— Как можем, — буркнул он. — Что есть, с тем и воюем. Думаешь, не знаю, что старьё у нас? Но эти дурни во Владимире только берут, ничего не давая взамен.

В его голосе прозвучала такая обида, что неволько подумалось: люди Пограничья, независимо от их дворянских титулов, всегда оставались буфером между княжествами и Бездушными, о котором вспоминали, только когда приходила беда.

— А княжество? — продолжил я осторожно, наблюдая за реакцией собеседника. — Ты ведь вассал Владимирского, верно? Просил помощи?

Русоволосый воевода скривился, словно откусил лимон. Он резко встал и прошёлся по предбаннику, звонко шлёпая босыми ступнями по деревянному полу. Мускулы на его спине напряглись, выдавая гнев, который он пытался сдержать.

— Просил, — процедил он, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Недавно отправил депешу в княжескую канцелярию с просьбой прислать Стрельцов. Знаешь, что мне ответили?