— Войдите!

В кабинет неуверенно заглянула Анфиса — хрупкая девушка с огромными серыми глазами, в которых плескалась тревога. Её пальцы нервно теребили край медицинского фартука.

— Воевода, простите, что отвлекаю… — начала она, явно собираясь с духом.

— Что случилось? — я отложил отчёты, которые изучал. — Проблемы в лазарете?

— Нет, с ранеными всё в порядке. Дело в другом. — Девушка замялась, подбирая слова. — Я чувствую странные эмоции среди жителей. Не просто страх перед Бездушными, а какую-то… болезненную надежду. Словно они ждут чуда, которое вот-вот произойдёт.

Я нахмурился. Последние дни и сам замечал тревожные признаки, но было не до того. Люди начали активно шептаться по углам, собираться небольшими группами. При моём появлении разговоры стихали, взгляды отводились в сторону.

— Где это особенно заметно?

— Возле бараков беженцев. Эмоции там настолько сильные, что у меня голова кружится. Люди… они словно ждут спасения, но не от нас, не от дружины.

Плохо . В условиях осады любые странные настроения могли перерасти в панику или что-то худшее.

— Спасибо за бдительность, Анфиса. Ты правильно сделала, что пришла. Можешь идти.

Как только дверь за ней закрылась, я вызвал Захара, отца Макария и старост примкнувших деревень. В условиях осады все держались неподалёку, поэтому собрались быстро.

— Господа, у нас проблема, — начал я без обиняков. — Среди жителей растут странные настроения. Что вам известно?

Отец Макарий тяжело вздохнул. Его массивная фигура словно осела под невидимым грузом вины.

— Каюсь, воевода. Знал, но думал справиться сам. В последние недели среди людей усилилась… как бы это назвать… болезненная религиозность. Устраивают какие-то обряды, молятся часами, собираются группами.

— И вы молчали? — я не скрывал раздражения.

— Поначалу это выглядело безобидно, — священник развёл руками. — Люди в страхе искали утешения в вере. Что тут плохого? Но теперь… Теперь это больше похоже на сектантство.

Староста Тихон подался вперёд. Его пронзительный взгляд из-под седых бровей буквально буравил меня.

— Мои односельчане тоже заметили. Особое влияние имеет некто Варфоломей Честнов. Я немного поспрашивал о нём. Бывший семинарист, образованный, харизматичный. Язык у него подвешен так, что заслушаешься.

— Что именно он проповедует?

Тихон поморщился, словно вспоминая что-то неприятное:

— Я заглядывал на одну из его проповедей. «Видите знамения?» — говорит. — «Твари не уходят уже третью неделю! Это не простой Гон — это Божий суд над грешниками!» И ведь правда — Бездушные не штурмуют в полную силу, словно чего-то ждут. А он это использует: «Господь испытывает нашу веру! Он требует покаяния!»