Тем не менее, мы двинулись по направлению медвежьих следов, стараясь идти бесшумно. И вскоре теория Эммы подтвердилась — мы нашли лужицу сгустившейся, не до конца свернувшейся крови.

Чуйка, до этого лишь предупреждавшая, уже орала в голосинушку, указывая вперёд, выше от ручья. Да я и без чуйки понимал, что впереди нас ждёт по-настоящему опасный хищник.

Вскоре я услышал глухое порыкивание, сопровождаемое отчётливым чавканьем. Зверь изволил трапезничать.

— Приятного аппетита, — усмехнулась себе под нос Эмма.

— Тихо ты, — шикнул я на неё.

Чавканье прекратилось, а вот недовольное рычание усилилось, и из-под разлапистой ели выбрался медведь.

Сказать, что он оказался огромным — ничего не сказать. Он внушал. Даже на четырёх лапах он был повыше меня ростом. Тёмно-зелёная, почти изумрудная, шерсть говорила о том, что одержим он был уже давно, а многочисленные шрамы, видимые даже через мех, свидетельствовали о бурной и насыщенной конкуренции с другими демонами, в которой этот мишка до сих пор побеждал.

Думаю, более достойного противника мы бы вряд ли встретили!

Увидев нас, мишка встал на задние лапы, раскинув передние. Заревел так, что аж до костей пробрало!

Мне даже пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть его целиком!

— Вот этот — мой! — с придыханием вымолвил князь, и в правой руке у него появился кнут, а в левой — меч. — Не смейте подходить!

Разъярённый медведь упруго опустился на четыре лапы и с рычанием рванул к князю.

Князь заорал что-то нечленораздельное, и рванул к медведю.

Мы с Эммой коротко переглянулись, и, обнажив клинки, пошли следом, расходясь в стороны.

Князь отскочил влево, пропуская разогнавшегося зверя, как заправский тореадор. Кнут в его руке ожил, зажил собственной жизнью. Щёлк, щёлк, щёлк! Каждый взмах — как выстрел! Медведь взревел от боли, развернулся на месте, загребая хвою задними лапами. На его шкуре остались три глубоких пореза, но они прямо на глазах зарастали.

Медведь снова бросился на своего обидчика, но приблизиться к юркому человеку у него никак не получалось. Щелчок кнута — и зверь вынужденно останавливался, ревел от боли, снова пёр вперёд, и снова нарывался на сверкающий синим водный кнут.

Князь держал дистанцию с мастерством фехтовальщика, кнут свистел, оставляя кровавые полосы на шкуре противника — боках, лапах, морде. И кажется, шансов у зверя не было никаких, но…

Но медведь оказался не просто косолапым переростком.

Он внезапно снова поднялся на задние лапы, и с размаху ударил передними в землю.

И земля дрогнула, поднялась волной, как вода от брошенного камня, и эта волна побежала на противника!