Она кивнула, не понимая, куда я клоню.

— А теперь подумай, как повела бы себя простая девушка, встретив аж целого князя? Да она бы замерла как кролик, от восторга и ужаса, или начала бы краснеть и запинаться. А ты? «Добрый день, Ваше Сиятельство», — я изобразил то, с каким величественным поворотом головы разговаривала с князем Катя, — «Да-да, вы говорили по телефону со мной! Рада, что вы благополучно добрались!» Ты протянула ему руку для поцелуя, как на приёме! Причём было видно, что ты сделала этопо привычке , — я выделил голосом последние слова. — Так вот скажи мне, нормально ли это для Батуриной Кати, простой девушки, пусть даже и талантливой и героической во всех отношениях?

Катя уткнулась лицом в ладони.

— О боже… — простонала она. — Какой стыд! На такой… фигне!

— Вот именно! — я встал и, подойдя, положил руки ей на плечи. — Ничего, бывает, не переживай! Это автоматическое поведение, ты поступаешь так, не отдавая себе отчёта. И всё же, ты постоянно палишься в мелочах. То, как ты пользуешься ножом и вилкой, ещё можно объяснить обучением в университете. Но то, что ты понятия не имеешь, сколько стоят обычные вещи — выдаёт тебя с головой. Шурка просто неискушённая в таких вопросах, не обратила внимания. Я, конечно, тоже хорош — сразу надо было тебе подсказать.

— Нет, нет! — горячо возразила Катя. — Я сама должна была об этом подумать! Причём ещё до того как сбежать из отцовского дома! А я всё упустила! Думаешь, все уже всё поняли?

Я покачал головой:

— Мои, как ни странно, ещё не догадались, иначе Лерка бы мне уже все мозги чайной ложечкой вычерпала. С князем интереснее — он явно знал о твоём присутствии здесь.

— Он мог просто узнать меня, хотя видел… ну может один-два раза, и очень давно, — согласилась Катя.

— Думаю, эта история его разве что позабавила, хотя мог про нас с тобой что-то подумать…

— Да наверняка! — отмахнулась Катя. — Ну и пусть воображает себе что хочет. Не думаю, что он станет распространять сплетни.

— Согласен, — кивнул я. — По сплетням у нас главная Эмма. Но она была занята тем, что строила Вышнеградскому глазки.

При мысли об Эмме, которая стояла на верхней ступени лестницы в своём облегающем охотничьем костюме я невольно усмехнулся.

— Глазки? — Катя тут же повела плечиками, сбрасывая мои руки. — Это теперь так называется? А мне показалось, что она его в открытую соблазняла! Она и на тебя глаз положила, не замечал?

— Думаешь? — изобразил я удивление. — Да ну, брось!

Катя подскочила с кресла и отошла к окну. Наверное, чтобы иметь возможность смотреть на меня вот так, насупившись, как мышь на крупу.