Она приподняла брови:

— У нас новая клиентка?

— Ага, некая Анна, прибудет завтра. Может быть Чемезов кого-то подослал? — предположил я.

— Или Вышнеградский, — улыбнулась Катя. — Он уехал такой довольный, в полном восторге от тебя.

— Скорее от нас, — подмигнул я. — Кстати, увидишь маму с Леркой, предупреди и их, пожалуйста.

— Да уж догадаюсь! — фыркнула княжна и выскочила в коридор.

ㅤ

Допив кофе, я направился в винный погреб. На первом этаже мне встретился Альфред, который рассыпался в поздравлениях по поводу того, что команда успешно прошла испытание.

— Уже вся усадьба знает! — делано удивился я, но на самом деле мне очень нравилось, что люди воспринимают это известие как общую радость.

— Потому и иду в кладовую, Ваше Сиятельство, Марфа всех припрягла, кого увидала. Очень спешит с готовкой. Только я не понял, что она говорила про фазанов, — немного растерянно закончил он.

— Не бери в голову! — отмахнулся я. — Кстати, Альфред, надо подготовь комнату. Завтра прибывает ещё одна гостья. И знаешь, достань всё лучшее. Если надо — докупим. Почему-то мне кажется, что это очень важная гостья…

— Если важная, может подготовить гостевые покои, чтоб было место для гардероба и слуг? — предположил Альфред и я кивнул, соглашаясь.

Альфред не вызвал никакого движения в «глазе души» и, когда ушёл, я облегчённо вздохнул. К счастью, артефакт никем в усадьбе не заинтересовался, он жужжал только в лесу, в доме же всё было чисто.

Окончательно разобравшись с этим вопросом, я спустился в погреб.

Несколько ящиков с разносортицей, несколько больших стеллажей, и в дальнем углу отдельно особый стеллаж, с редкими и коллекционными винами и не только.

Особая бутылка для особого случая. Не вычурная, в меру дорогая. Я даже специально глянул в сети — в районе четырёхсот рублей.

Впрочем, дело тут вовсе не в цене. И не во вкусе, который порадует любого ценителя. Дело в том, что у каждого имени есть своя история. И зачастую эта история может сказать больше, чем длинное письмо. Аристократический язык вин, чтоб его, не менее изысканный, чем язык цветов. И, уверен, Демидов владеет им в совершенстве.

А значит, поймёт и то, что я хочу сказать, отправляя бутылку французского коньяка.

Дом Фрапен владеет своими виноградниками уже больше семи сотен лет. Но были в его истории и чёрные полосы, когда род был на грани уничтожения. Однажды враги захватили всю провинцию. И только замок Фрапен не сдался захватчикам. По легенде, глава рода дал обет, что если замок выстоит, то он возродит виноградники.

Вот только в условиях, когда замок наполовину разрушен, крестьяне убиты или разбежались, а земля выжжена захватчиками, заново сажать именно виноградники — это экономическое самоубийство. Это огромные расходы на корчевание старой, погибшей лозы, подготовку земли, посадочный материал. Нужны люди, рабочие руки, ресурсы. А откуда всё это, если казна пуста? И самое главное — до первого пригодного для виноделия урожая ждать минимум пять лет! Куда проще и разумнее было бы посадить пшеницу, накормить людей, заняться военным делом. Все вокруг так и поступали.