— Из-за этого студенты не стали бы пикеты устраивать, — покачала головой Катя. — Это нечасто, но бывает.

Лерка стрельнула в неё глазами, мол, я-то знаю, я-то видела, но княжна взгляд выдержала, сохранив завидную невозмутимость.

— Родители девушки оказались против! — продолжила сестра свой рассказ. — Парня обвинили в использовании чуть ли не приворотного зелья, изнасиловании под действием запрещённых препаратов и в брачной афере!

— Ох нихрена ж себе! — опешил я.

— Да, и брак аннулировали, представляете! Девушка на суде под присягой сказала, что вышла замуж по любви, и считает, что никакого зелья не было.

— Ага, а если и пила что-то, то немношко совсем, чуть-чуть, на донышке, — вздохнул я. — Поди сейчас разберись, было или не было.

— Да они три года встречались! — горячо возразила Лерка. — Куча людей это подтверждают! Но в суде никого слушать не стали, и парня осудили на 25 лет строгого режима!

— В субботу же «Алые паруса», — вспомнила вдруг Катя. — Представляю, сколько было возмущения у друзей этой парочки! Такой приговор, по такому делу — и накануне такого праздника!

— Какой ужас, — покачала головой мама. — Они просто хотели быть вместе, а вон к чему это всё привело!

Тут в столовую, позёвывая, зашла Анна. Одета она была в лёгкое летнее платье в крупный цветочек, и менее всего была похожа на императрицу. Её даже можно было бы принять в столь скромном наряде за какую-нибудь продавщицу из сельского магазина. Но только в первое мгновение. Острый, оценивающий взгляд, спокойная уверенность, с которой она отнеслась к оставленному для неё месту по правую руку от меня, непосредственность, с которой она притормозила на секунду, чтобы я успел встать и пододвинуть ей стул… всё это сейчас, при свете дня, подтверждало Катины ночные догадки.

Вот она улыбнулась, оглядев всех. Её взгляд остановился на моей матери:

— Доброе утро! — Анна расплылась в приветливой улыбке. — Вчера мы так и не успели толком познакомиться. А вы уже слышали новости?

Лицо Её Величества тут же преобразилось, мгновенно отразив приличествующую случаю озабоченность.

— И не говорите… — мама замялась, не зная, как обращаться к гостье.

— Просто Анна, пожалуйста! — взмолилась та.

— Конечно, как пожелаете, Анна, — заулыбалась мама. — Тогда уж простите, но я буду настаивать, чтобы ко мне вы обращались также не иначе как по имени!

— Настасья Викторовна, конечно же!

— Просто Настя, пожалуйста! — рассмеялась мама, протянув Анне через стол ладонь, которую та с охотой легонько пожала. — Аня, вы ведь из Петербурга прилетели, я правильно поняла?