— Бросьте. Вы пригласили меня в надежде на чудо. Вы не заражены. Для кого вам нужно чудо? Кого вы хотите спасти?

Какой-то миг казалось, что сейчас герцог взорвётся и выгонит меня взашей, как вломившегося с ноги в его дом коуча-психолога.

Но… он опустил голову, уставился на свои руки.

— В вашем голосе я ощущаю надежду, — продолжал я давить. — Мертвым надежда не нужна, значит этот человек все еще жив. Кого вы хотите спасти?

— Жену, — прошептал он.

Глаза вниз, руки подрагивают, кажется, он даже дышать перестал.

* * *

Мы пошли длинными коридорами вглубь особняка. И под словом «длинные» я подразумевал действительно длинные. Хоть бы самокаты поставили тут для удобства. Вскоре попали в просторную галерею, где вдоль стен размещались экспонаты за бронированными стеклами.

— Зал славы рода Шмидтов, — произнес герцог одновременно с гордостью и печалью. — Сюда никто не заходит.

Мы шли через галерею, а я разглядывал экспонаты. Гербы, книги, камни, элементы одежды из разных эпох. Встречалось оружие, в основном шпаги и мушкеты. И даже несколько артефактов.

Я остановился у одной из стоек и замер, разглядывая экспонат.

Револьвер, старинный по меркам этого мира, судя по внешнему виду, даже не имеющий механизма самовзвода. Видна рука мастера, ствол украшен тонкой резьбой, на рукояти выбит герб рода Шмидтов.

— Интересуетесь оружием? — раздался голос герцога, выводя меня из оцепенения.

— Только револьверами.

— Да, есть в них своя эстетика. Но только в старинных, не штамповках с конвейера. Чтоб взводить можно было лишь курком, никаких переломных барабанов. Тогда в бою каждый выстрел будет ценен. Оружие для мастеров.

— С языка сняли, — не скрывая удивления, произнес я. — Не знаете, где можно приобрести подобный? Ручная работа, ни разу не стрелявший, но исправный. Чтоб мастер вложил в него душу при создании.

— Хм… Я поспрашиваю. Хотя запрос сложный. Исправное оружие вековой давности, с которого не стреляли…

Да, и это важно. Оружие Курьера требует основы, вроде той биты. Но не всякая основа подойдет. Оружие станет частью души Курьера и должно разделять его ценности. На нем не должно быть крови невинных, оно не должно применяться во зло.

— Пойдемте, все уже готово.

Из зала славы мы вышли в узкий коридор, в конце которого была единственная дверь. Возле нее стоял сильный одаренный с мечом на поясе. Скрестил руки на груди и разглядывал меня с ног до головы. Лицо хмурое, взгляд острый, словно дырки во мне сверлит.

По силе этот парень если и уступал охранникам Воздвиженского, то ненамного. Третий человек за два дня, который способен прихлопнуть меня даже не вспотев.