Я устало потер лицо, раздумывая, что теперь делать. Ну не бросать же их здесь. Волчица явно отказалась жрать человечину, похоже и мелким не дала. А вот тушки, оставшиеся на поляне, точно не голодали.

— Вожак, — начал я по второму кругу. — Сильный. Старый вожак слабый, — пнул черную тушу. — Сильный вожак — сильная стая, много добычи, сильное потомство, безопасность.

Это продолжалось пару минут. Ну, она хотя бы рычать перестала, но пребывала в молчаливом напряжении. Все изменилось, когда волчонок с победным тявканьем смог отгрызть кусок медвежатины и проглотить. Кажется, я услышал, как мясо ударилось о стенки его желудка.

В этот раз я молча выставил ладонь, даже не стал подниматься с места. Посмотрел в глаза волчицы и замер. Досчитал до десяти и хотел было уже уйти, как она сделала первый шаг. Неуверенно, с опаской приблизилась, остановилась на несколько мгновений, но потом все же уткнулась мордой в ладонь.

При физическом контакте связь стала ощущаться легче. Ответить она ничего не могла, все-таки звериный разум не очень подходит для двустороннего общения. Но я почувствовал некую покорность и готовность подчиняться. Это еще не похоже на беззаветную преданность, но уже хоть что-то. Я потратил некоторое время, чтобы укрепить ментальную связь со зверем. Это позволит мне легче передавать ей свои желания в будущем.

Жаль, с волчатами такой фокус не прокатит, слишком маленькие еще. Они ни мыслеобразов не поймут, ни концепции подчинения в принципе. У них сейчас есть только мать в качестве хоть какого-то ограничителя, а всех остальных они вообще ни во что не ставят.

Словно в подтверждение этой мысли шустрый волчонок подошел к черной туше вожака, обнюхал ее и демонстративно обоссал. Что, кстати, удивительно. Волки — стайные и умные животные. Обычно так не делают.

— Добыча для стаи, — передал я первую команду на правах вожака.

Волчица вроде бы поняла посыл. Рыкнула что-то на волчьем, и еще четыре комка шерсти ринулись грызть мясо. Я же взял один кусок и протянул Белой, буду так ее называть.

— Ешь.

Она схватила кусок и попыталась отнести его в кучу, но я остановил.

—Ешь, — отправил приказ, не терпящий возражения.

Тут голод все-таки дал о себе знать, и этот кусок медвежатины она сгрызла. Остальное уплели пять мелких сорванцов.

Так, ну начало положено. Что с этим теперь делать? Да кто ж его знает.

* * *

— Аккуратнее нельзя было? — Левша разглядывал иссеченную шкуру волка.

— М-м… Я его уже таким… Понимаешь, в самом начале он… Ну… Уга-вуга-буга, — махнул я рукой.

— Нет, ну так бы сразу и сказал, какие претензии. Что с кристаллами?