Но его душа уже отмечена печатью дестабилизации. Он сделал свой выбор, Амбер взвесил его душу и вынес вердикт. Однозначный.
— Мне жаль, но ты никогда не узнаешь, — ответил я, отбросив эмоции. — Я не позволю. Просто не могу иначе. Как и в тот раз, когда ты был человеком. У меня не было возможности спасти тебя. Мне жаль, что он умер. Но не надо прикидываться, будто бы ты, это он. Не оскверняй память героя, не очерняй его жертву.
— Может да, может нет, может белиберда, — качал головой Озаренный, — может бред. С чего ты вообще решил, что можешь что-то сделать? Да, тебе не нужны артефакты и всякие хитрости, чтобы создать, пусть и несовершенное, но все же искривление времени. Но в одном ты прав, я уже давно не тот жалкий человек.
Я не понял, что он сделал. Это было похоже на электромагнитный импульс, но на более тонком уровне. Удар волной разошелся во все стороны, отчего мое поле пошло волнами, а затем распалось. Люди вокруг начали двигаться с непривычной скоростью, бросались к императору, скороговоркой что-то тараторя.
Это обычный эффект, если искривляешь время, не нарушая целостности пространства. Здесь оно растянулось, а снаружи сжалось. А теперь наше растянутое время пыталось нагнать то, что снаружи. Выровняться, стать единым и общим потоком.
Так что для окружающих мы сейчас выглядели как заторможенные куклы. Но это не помешало «императору» принять грозную позу, нахмурить брови и вытянуть руку, указывая на меня.
— Он всему виной! Убить предателя империи!
Глупо, голословно, бездоказательно. Но кого волнуют такие мелочи, если слова брошены лично «правителем»? Может кто-то и задал бы наводящие вопросы, попытался разобраться в ситуации, напомнить про законы, конституцию, права человека, многовековые аристократические традиции.
Но один из присутствующих плевал на все это с высокой колокольни. Дядя Никифор, одаренный хрен знает какого ранга, личный телохранитель его величества, хранитель техники Призрачного Доспеха, не считая императора, самый сильный одаренный этого мира из встреченных мною.
Он атаковал ровно в момент, когда император произнес «убить». Остальную часть фразы ему слушать было не обязательно. Почему убить — Никифора уже не волновало.
Глава 18 Сейчас я научу тебя уважать старших
Все, что я успел сделать, это вытянуть вперед руки. В тот же миг в них появилась духовная глефа — мое лучшее оружие.
Никифор орудовал прямым двуручным мечом, но не обычным. Он не имел гарды, а лезвие было таким тонким, что должно было сломаться от любого удара. Однако артефакты живут по своим правилам и этот не был исключением.