Проходит два дня. Петров большую часть времени проводит в своей комнате, перебирая бумаги. Елена регулярно обходит периметр, проверяя датчики движения, которые мы как смогли, так и установили.

Петров выглядит особенно нервным. Решаю убить двух зайцев: потренироваться и успокоить его. Немного.

— Алексей, подойди пожалуйста. Нужна твоя помощь.

Он настороженно подходит.

— Вам что-то нужно?

— Сядь. Расслабься. Попробую еще поработать с твоим ментальным якорем.

Он садится на стул. Я присматриваюсь — ледяной след маячка все еще виден, но все так же похож на размытое пятно. Что, если я попробую сделать его еще более неинтересным? Погнали! Создаю вокруг него еще больше информационного шума — собираю самый скучный социальный фон, который только есть вокруг. А это — его же остаточное раздражение от долгой возни с бумагами, его собственная сонливость от монотонной работы, недовольство бытом. Все же это вокруг, в виде нитей нашего бюрократа. В общем, этим «эмоциональным мусором» обволакиваю его этот «маячок», как вторым слоем ваты. Петров через несколько минут начинает клевать носом.

— Вы… вы что-то делаете? — бормочет он.

— Делаю тебя еще более скучным. Для их слежки. Если оператор на том конце уснет от тоски, это можно считать успехом.

Через полчаса проверяю — якорь еще менее отличим от фона. Не идеально, но прогресс есть.

Вечером третьего дня собираемся на ужин. Елена приготовила макароны с сыром. Петров молча ковыряет их вилкой.

— Думаешь, они клюнут? — спрашивает он, наконец поднимая глаза.

— Они сто процентов уже клюнули, — отвечаю я. — Вопрос в том, когда начнется непосредственно сам движ.

На защищенный телефон неожиданно приходит аудиосообщение от Волковой. Хотя мы с ней даже не общались по этой теме. Надо сказать, я успел соскучиться по ее голосу.

«Ну, вы, товарищи, даете! Ваши материалы Огневы не стали использовать для прямого набега. Они передали их в региональную таможенную инспекцию, — не знаю, может, у них там свои кто-то есть. Сегодня утром на склад прибыла комиссия с предписанием. Все прошло тихо и по закону. Изъяты три контейнера под маркировкой Морозовых. Фактические потери Морозовых на месте — несколько десятков миллионов. Другие их проекты, возможно даже „Северный мост“, но это не точно, теперь отброшены на недели. Работа тоньше, чем я ожидала. Не снижай темп. В. В.».

Петров, услышав новость, застывает на месте. Потом его губы растягиваются в жесткой, непривычной улыбке.

— Они… они даже не стали драться. Они пошли по-бюрократически… Савельева, считай, уже нет. И Морозовых прищемили.