Сначала в глазах жрицы отразился шок, а затем, они гневно сощурились.
— Я приказываю тебе, ИДИ!
По представлениям Индара, невидимая могущественная сила скрепившая клятву, должна была меня потянуть в центр окровавленного круга, но этого не произошло.
— Так, для справки, можно узнать, чью кровь вы уроды использовали для начертания этой хрени?
— Гы-ы-ы, — заржали прихвостни жрицы, оскалившись и метнув взор в сторону ближайших кустов.
Проследил траекторию их взгляда и сжал челюсти. Чуть прикрытое свежей травой, на земле лежало изломанное тело молодой девушки, почти девочки. Спутанные, окровавленные волосы закрывали обзор, но я словно сквозь них видел ее искаженное с смертельной муке лицо.
— Вы не люди, вы твари не достойные жить, — прохрипел глухо, чувствуя, как из глубины естества поднимается жгучая, нестерпимая ненависть, трансформируясь в пульсирующую на пальцах темноту.
— Чего встали! Хватайте его и тащите в круг. Богиня ждать не любит! — истерично взвизгнула разгневанная жрица.
Мужики ломанулись в мою сторону.
Зря они это сделали, хотя нет, не зря. Так даже лучше. Быстрее смогу с ними расправиться.
Казалось, что я каждой клеточкой своего тела ощутил, что нужно делать. Руки сами собой взметнулись вверх, и десять черных, маленьких молний устремились навстречу противникам, поражая их плоть.
— А-а-а! — раздался душераздирающий крик, и все четверо попадали на землю, корчась от боли и хрипя, а я тупо наблюдал, как их одежда, а потом и кожа, куда попали выпущенные мной темные сгустки, задымилась, затем начала пузыриться и покрываться гнойными пятнами.
Прямо на моих глазах раны стали расширяться. Создалось ощущение, что тьма, попавшая в их тела, начала поедать плоть, мгновенно растворяя ее в себе. Как жучки-короеды грызут древесину, так и маленькие темные пятнышки, в которые превратились молнии, грызли тела четверых скрючившихся на земле мужчин.
Меня замутило, но я только презрительно хмыкнул.
— И поделом.
— Ты!!!!!!!! — взревела Алира, — Поганый мальчишка! Я уничтожу тебя!
А вот это плохо. Очень плохо. Запал стал остывать, а с ним и возможность что-то противопоставить обезумевшей от злости и ненависти женщине.
Я сорвал важный для нее ритуал и теперь должен был поплатиться за свои действия. Овцой, шедшей на заклание, я никогда не был, поэтому собрал последние остатки сил, намереваясь дать хоть какой-то маломальский отпор.
Жрица вскинула ладонь, с ее пальцев сорвался небольшой, голубоватый смерч и тут же увеличился в размерах до человеческого роста. Камни, комья земли, ветки — все это втягивались в него, создавая неумолимую, смертельную ловушку. В такую попадешь, живым не вылезешь.