А в этой больнице работать — одно удовольствие. Правда, пациентов на приём приходит намного больше, чем в прошлой клинике.Но для меня это тоже плюс.

Благодаря помощи медсестры, на плечи которой легла вся бумажная работа, я был полностью сосредоточен на лечении пациентов.

Не знаю, как с Сандхьей мог возникнуть конфликт у терапевта с другого участка. Она очень хорошо работает: внимательно слушает жалобы пациента и на основании этого уже выписывает анализы, быстро оформляет направления на госпитализацию. С ней работать одно удовольствие.

— Сейчас осмотр допишу, две минутки, — я дописывал рекомендации по лечению в электронной медицинской карте. — Теперь можно.

— Всё! Замечательно! Через две минутки буду, — вскочила медсестра. — Схожу поставлю подпись у заведующего отделения.

— Так его же ещё не будет два дня на работе, — удивился я.

— Совсем забыла сказать вчера, что у нас двое заведующих, — поспешно ответила Сандхья. — Один из них работает в терапевтическом стационаре. В связи с отсутствием Шармы сейчас у него всё подписываем.

— Буду иметь ввиду, — кивнул я. — У нас там ещё кто-то есть в очереди? Если есть, то позови.

— Хорошо, скоро буду!

Сандхья вышла из кабинета, держа в руках направление на госпитализацию. Через несколько секунд в моей кабинет постучались.

Обычно пациенты задают вопрос, можно им войти или нет. Но пожилая женщина, вошедшая в мой кабинет, не издала и звука.

Неспешным шагом она дошла до своего места и села напротив меня.

— Добрый день! — обратился я к пациентке. — По какому поводу к нам пришли сегодня?

— Не могу нормально говорить, — сиплым голосом ответила она. — Переболела недавно. Голос пропал.

— Как давно болеете? — одновременно загружая её карту в компьютере, спросил я.

— Уже два месяца, — вздохнула она.

Очень странно. Два месяца уже болеет, а голос до сих пор не вернулся. Я повернул голову в сторону пациентки и стал исследовать её чакры на предмет патологии.

— Устала уже. Чем только себе горло не полоскала! А всё без толку! — добавила женщина.

Ларингита здесь точно нет. Проблема явно посерьёзнее, чем осложнение после острой респираторной вирусной инфекции.

— Ах да, доктор… Меня кое-что смущает. Не уверена, стоит ли об этом говорить… — она замялась. — Вам это может показаться какой-то глупостью.

— Говорите всё, что думаете. Любая даже мельчайшая деталь может быть важна для постановки диагноза, — заверил её я.

— Ладно, — кивнула она. — В общем… Боюсь, тут дело не только в простуде.

Она явно мыслит в правильном направлении. ОРВИ таких симптомов не даст.

А затем пациентка добавила: