Поправив два игстрела — картриджи к ним распихал по карманам вместе с наличкой — я повернулся и лениво глянул из-под капюшона на возникших рядом парней в черных куртках с трахнутыми белыми квадратами на груди. По нам заколотил усилившийся дождь, я протяжно зевнул, преодолевая усталость.
— Харю покажи, — хрипло велел самый крупный из них.
Я промолчал, ожидая продолжения. Но его не последовало. Всего подошло трое, причем левая крайняя фигура оказалась женской. Она и решила проблему, наклонившись, щелкнув фонариком мне в лицо и разочаровано выпрямившись:
— Не он.
— Без обид, бро, — вздохнул самый крупный и, плеская по лужам тяжелыми ботинками, пошел обратно к подпирающей стену группе.
Второй из них оказался самым придирчивым, внимательно ощупав меня взглядом. Не найдя ничего интересного, поинтересовался:
— На утреннюю смену?
— Переезжаю, — ответил я чистую правду.
— Баба выперла? Ты вроде с пожитками шел…
— Да меня всем составом провожали веселыми криками, — вспомнил я дымный пожар и трупы Гнойного Каньона.
— Община? Коммуна мелкая?
— Можно и так сказать.
— Обидел их чем?
— Да нет. Веселил как мог.
— Ясно. Не сошлись юмором и смыслом жизни. Деньги на ночлег есть?
— Ага.
— Тебя вроде не видел раньше…
— Бывает.
— Из работяг?
— Ага.
— Чем занимался?
— Много чем. Слизь серую таскал, паразитов застенных убивал…
Из голоса парня разом пропал весь интерес:
— Говно черпал и крыс давил?
— Можно и так сказать…
— Воевать и не пробовал. Че жопой там снаружи рисковать, да? — он пытался скрыть, но пренебрежение и презрение все равно пробивались сквозь ровный голос.
— Да какой из меня боец, — вздохнул я.
— По харе кривой избитой видно. И спиртом несет… бухаешь?
— Бухаю.
— А может и наркотой закидываешься…
— Я? — фальшиво удивился я.
— Ты… да не напрягайся — по голосу и так все ясно. Жизни нормальной построить не можешь по этим причинам, так? Поэтому тебя и выперли из общины… может, бабу свою херачил почем зря?
— Ну…
— Ясно. Потому и выперли… за все твои достоинства.
— Хм…
— Жаль мне твою общину! Может, вернешься? Покаешься с душой… попросишься к ним обратно…
— Не-е-е… — протянул я и опять зевнул.
— Совсем пропащий ты походу? Или еще пытаешься на ноги дрожащие встать?
— Да как могу…
— С деньгами значит так себе…
— Ну…
— Репрейт в плюсе? Если в минусе, то в нормальную ночлежку не впишешься. Сам знаешь порядки.
— Ага…
Приняв мой ответ за утвердительное «знаю», парень, уже отворачиваясь, ткнул пальцем в массивную пятиэтажную постройку метрах в трехстах от нас:
— У перекрестка гостиница Мутастар. Слышал?
— Ну…
— Там чем выше — тем дороже. Выберешь себе по средствам. И не шарахайся по улицам ночью. Если соврал и репрейт в минусе — просись туда же, но в подвал. Понял?