Или долго и громко — по тем же причинам.
Вторую группу преследователей она устранила пятью выстрелами, после чего мы неспешно прошлись до трупов, забрали с них все ценное, оттащили к броневику, где перебросились парой слов с сонными гоблинами, поручив им караулить наши пожитки. Рэк взбунтовался, хрипя про то, что опять девкам достается самое сладкое, но я унял орка, велев глядеть в оба и особое внимание уделять вон тому шестиэтажному зданию, в чьих окнах порой мелькали тусклые огоньки. От нас оно далеко, но примерно оттуда приперлись ныне покойные муты, что знали так много, но не успели рассказать.
Добравшись до склона каньона, мы спустились и оказались вплотную к двум машинам, рядом с коими обнаружился один караульный, что стоял над остывающим трупом полураздетой девки и тяжело дышал, держа в одной руке собственной вялое хозяйство, а в другой окровавленный нож. Мы так четко разглядели этот долбанный натюрморт по очень простой причине — в хрипящего дерьмовой дыхалкой тощего насильника уперся луч подствольного фонаря Ссаки. Охнувший ушлепок стыдливо прикрыл ладонью грязный уд и только затем бросил нервный взгляд на прислоненный к пыльной грязной багги ствол. Помповик в хреновом состоянии.
— А я тут… — проскулил упырок, продолжая прикрывать левой рукой пах, а правой протягивая ослепляющей его Ссаке нож на раскрытой ладони. — Поссорились мы чутка…
— Да ну? — удивленно спросил я из темноты за его правым плечом, что стало для него полной неожиданностью и заставило коротко пискнуть. — А че так?
— Ну…
— Ну? — поощрил я ласково, упирая ствол дробовика ему в затылок.
— Владыка…
— Она велела насильно трахнуть и убить?
— Нет! Поссорились мы! На политическую тему!
— О-о-о… ну это, сука, меняет дело…
— Конечно! Эта дура ратовала за политическое безумие! Кричала о анархо-индивидуализме! О святости взятого силой! Дура!
— Понятно… — покивала Ссака, отступая и переводя луч фонаря на нагое тело. — О… вижу, ты ее еще и пинал… ребра вмяты… лицо синее… щека порвана… следы сапог на коже…
— У нас были напряженные дебаты… и… — опять сорвавшись на писк, гоблин поперхнулся, и я участливо постучал ему стволом дробовика по спине, помогая прокашляться. — Ох… она же дура! Сама виновата! Я и доказал ее правоту — я взял свое силой, когда она не дала сама! Отныне я разделяю ее взгляды! Готов вступить в ряды Пятой Анархо Дивизии!
— Так она дура или права? — медовым голосом уточнила Ссака, возвращая слепящий луч на лицо насильника.
— Чтобы проверить и доказать, потребуется сито истины с мелкой-мелкой сеткой подкрепленных доказательствами железных фактов, друзья мои! — провыл щурящийся гоблин.