Какой, сука, интересный набор.

Оказалось, что я прошептал это вслух, и орк тихонько добавил:

— А еще моток проволоки и та стеклянная жопочистка…

— Уймись!

— Да она говном пахла! Почему здесь все пахнет говном?

— Тихо…

Замолкшие ненадолго мутанты снова заговорили, и я обратился в слух, силясь понять причину этого собрания, заодно рассматривая их невероятные до блевоты тела.

Один казался лопнувшей китайской паровой мясной булочкой — хер его знает, почему мне на ум пришло такое сравнение. Но выглядел точь-в-точь как набитая жирным мясом белая лопнувшая булка, причем лопнувшая по центру, и из этого зияющего отверстия наползло всякого, что чуть позднее заросло тонким слоем все того же белого подрагивающего теста с черными прожилками вен. Разъехавшиеся грудные мышцы повисли по сторонам вздыбленного торса, почти запрятавшись в подмышки несуразно тонких рук. Картину довершали огромные жирные бедра в частых опухолях и почти нетронутые ядомутом голени и ступни.

У второго взорвалась жопа, а не грудь. Огромный мясной нарост он уложил на металлическую колесную табуретку, под которой болтался пластиковый шланг, откуда медленно сочилось что-то бурое. Что-то сочилось… ну да… С трудом оторвав взгляд от жопы, украшенной шлангом от древнего пылесоса, я взглянул на шарообразную лысую голову и понял, что там смотреть вообще не на что — разве что на две свешивающиеся по бокам черепа опухоли, что раньше явно были ушами.

Третий был самым маленьким и, можно даже сказать, сухоньким по большей части. Мутанта в нем выдавала только левая рука и левое же плечо — одна сплошная багровая опухоль, перетянутая грязным бинтом и подпертая снизу самодельным костылем. Длинные волосы — удивительно длинные — черным блестящим покрывалом занавешивали багровую опухоль, и казалось, что это распухшая вторая голова. В правой руке он держал мачете и аккуратно поливал его жиденькой струйкой мочи, неспешно при этом кивая и приговаривая:

— Раз вы решились — то и я решусь, братья.

— Че⁈ — вякнул опухолеухий, приподнимая руками наросты по бокам головы. — Че ты сказал, старший брат?

— Говорю — раз вы решились, то я не подведу!

— Так ты давай уже! — хмырь с огромной жопой сердито топнул ногой, отчего все его опухоли на ляжках затряслись как готовые упасть с грозди гнилые виноградины. — Страшно до жопы! Я щас передумаю!

— И уйдешь неподстриженным? — наигранно удивился хрен с мачете и тряхнул волосами. — Что ты… они же все растут и растут, гнойники твои. Пора уже резать. И по таблетке бункопрофена вы приняли! Зря, что ли, тратили? Могли за каждую таблетку по бутылке сам-самыча получить! Литровой!