Равно как и в случае второго беса, заимевшего «гербарий» под названием «Показательное растяжение Ллос на покаранной паучаре и высокое натяжение жриц её!» Это был уже не триптих, а единое изображение, нижнюю часть которого занимала Ллос Паучиха, подвешенная в типичном для дроу облачении на паутинных канатах, а сбоку дохлая паучья туша, символизирующая разделение красоты и уродства. Разумеется, с казённой части паучьей туши находилась Иратическая Жезла, воткнутая аж по самое навершие. Бесы такие бесы! Ну а «высокие жрицы» и подвешены были высоко, причём зафиксированы опять же паутиной. И куда ж без главных и многочисленных действующих лиц, то есть физиомордий, пристроившихся с разных сторон что к изображённой Ллос, что с высоко подвешенным в наиболее показательно-завлекательных позах жриц дроу.
И Соблазнятельные Довесия в обоих случаях. Ага, те самые хреновины, на создание которых случайно натолкнул специфический умственный процесс верхушки Культы. Похабень, конечно, полная, но у Мапфика это был бес с развёрнутыми крыльями, летящий наперерез явно интересной ему цели, учитывая находящийся в специфическом состоянии предмет бесячьей гордости. Мугрик же обзавёлся иной фигурой, показывающей заинтересованность беса при изучении Святой Порнокниги со свисающей оттуда «кружевной перекладкой».
Паразиты. Как есть паразиты! Зато имелась стопроцентная уверенность — при встрече Рейда Очищения «рависарритов» во главе с их архипримасом, помимо прочего, встретит большое такое, развёрнутое знамя с «Выгонянием девичества из Рависсары». И, хм, подробные, громкие, защищённые заклятьями от помех высказыванияМапфика о «вяличии личного гербария».
Двое из ларца, одинаковы с лица! И голоса похожие: громкие, въедливые, запоминающиеся. Сейчас они дуэтом, но ни разу не синхронно орали на продавца женских нарядов, ожесточённо торгуясь насчёт заказанных ими шмоток. Их они, разумеется, не на себя напяливать собирались — бесов-трансвеститов мне только не хватало! — а планировали подарить тем, на кого собирались произвести неизгладимое впечатление не только собственной сверхэпатажностью — и это я ещё очень мягко выражаюсь — но и преподнесёнными дарами. Это было действительно интересно, поэтому я и решил присмотреться-прислушаться.
— Моя брать волшебная кружавчатость! — верещал Мапфик. — Две, нет, цельных три кружавчатости. И три чудасийных амулета, чтоб подглядка была.
— Не подглядка надо говорить, а про зрячность, — надувшись от чувства беспредельной важности, вещал Мугрик, ударяя о землю тупым концом трезубца, к которому и был прикреплён реющий под отсутствующим ветром «гербарий». — Вот как амулету жамк, так и про зрячность наступит. Зреть на две верхние красоты и одну нижнюю, а сама красота это не знать. Не понимать, на что мы могём смотреть и хочем. Сильно хочем! Я тоже три брать. И трём красотам дарить. Три прекрасности трём красотам. Чтоб они дамами стали! Вот как им дарить, так они потома дать. Хорошо дать, многа-многа!