— Добрый день! Вы на заселение? — спросила элегантная девушка в прилегающей рубахе, едва они пересекли порог.

— Нет, у нас встреча с Иваном Олеговичем, — отозвался Владимир.

— Лютояровы, да? — спросила девушка, кивнув сама себе.

— Он в ресторане: прямо и направо.

— Спасибо, — поблагодарил Ярополк, который был уже красный: ему не нравилось, как с ними обращаются Белоозёровы. Преодолев обозначенный маршрут, их взору наконец представился Иван Олегович. Это был суховатый мужчина лет семидесяти, находился он в ранге Воеводы, но по самой его расслабленной манере держаться было ясно, что он прорвался на элитном рафинаде, ни разу не будучи в Зоне. Рядом с ним на стульях сидели три охранника — и опять чудо: все Багадоры! Конечно, не такие крепкие, как, например, старик Угэдэй — чувствовалась в них какая-то мягкость, не свойственная практикам такого уровня.

— Добрый день, присаживайтесь, — практически приказным голосом сказал он мужчинам, а когда увидел, что они расположились на стульях, добавил: — У вас есть пять минут на изложение вашего дела. Прошу не задерживаться, у меня плотный график.

— Мы излагали наше дело в письме.

— Ах да. Прошу прощения, мне его пересказали лишь в общих чертах помощники. Можете напомнить детали?

— Детали вот какие, — произнёс Ярополк, угрожающе наклонив туловище. Один из охранников чуть не вскочил: не привыкли они к такому обращению с их руководителем.

— За древесный мутаген для восстанавливающего рассудок рафинада требуем четыре миллиона гривен, за тонну желтухи для обогрева — четыреста тысяч.

— Желтуха сразу нет: хозяйство крестьян — дело крестьянское, а нам хватает на обогрев. За древесный, если он соответствует озвученному в письме объёму, дадим восемьсот тысяч.

— Так вы всё-таки читали письмо?

— Нет, просто мои помощники его довольно полно раскрыли, пусть я в силу старости и могу попутать детали.

— В любом случае это оскорбительное предложение. Не думал, что вы так низко цените спасение высокоранговых практиков, потерявших рассудок.

— Опасные слова. Вы хоть понимаете, что мы можем изъять ваш товар как системообразующий для империи на основании искусственных спекуляций и завышения цен?

— Можете, но что подумают ваши текущие партнёры? Вряд ли Белоозёрские лично ходят за ним в Скверну.

— Когда есть необходимость, ходят и лично, молодой человек. Полтора миллиона.

— Три.

— Миллион восемьсот.

— Миллион восемьсот и права приоритетного приёма. Мы надеемся на выстраивание крепких долгосрочных отношений и уверены, что это далеко не последняя наша совместная сделка, поэтому надеемся на более тёплый приём в дальнейшем.