Поэтому я и собираюсь сперва максимально обезопасить родных, а уже потом заниматься академией и миллиардом дел, что сразу же обрушатся на меня. Разбираться с печатью в одного будет глупо. Нужно, чтобы и среди молодого поколения Добрыниных были люди, которые в этом что-то понимают.

Печать-то я создам, только управлять ей предстоит именно им. Поэтому я позвал к себе Сергея и Варвару. Они уже прошли через многое, и я был уверен, что справятся. А в случае чего не подведут.

Сам даже не заметил, как прошло несколько дней. Как-то очень непривычно, что никто меня не дёргает. И над миром не висит никакой угрозы. Я даже специально по нескольку раз на дню спрашиваю у Петровича, как обстоят дела. И каждый раз получал ответ, что всё хорошо.

Сергей и Варвара меня сильно радовали, вникая во все тонкости предстоящей работы. Уверен, что потом они смогут передать эти знания и другим. Мне уже не придётся отвлекаться на это. Как не придётся заниматься и делами оппозиции. На шестой день моего затворничества в поместье нагрянула целая делегация. И были в этой делегации сплошь главные действующие функционеры партии. Возглавлял их Голицин. И когда я вышел к ним на встречу, то шокировал по полной.

Всё же я до сих пор ещё не предстал перед широкой общественностью в своём обновлённом виде. Таким меня лицезрели только домашние и сотрудники инквизиции, которые по моей просьбе пока не должны были никому раскрывать эту тайну. Хотел сам сделать это максимально эффектно. При большом скоплении народа, на каком-нибудь выступлении, которое транслируется на весь мир.

— Неужели вы сомневаетесь, господа, что перед вами Великий Инквизитор? — с усмешкой спросил я, когда дождался всех гостей и скинул с себя руны искажения.

На лицах всех присутствующих отразилось замешательство. Но оно быстро прошло, когда слово взял Долгорукий.

— Ни капли не сомневаюсь. Мой дар говорит, что это вы, Виктор Алексеевич. Пусть и узнать вас очень сложно.

Я усмехнулся. Но слова Долгорукова заставили и остальных гостей откинуть сомнения. Кто-то выдохнул с облегчением. Кто-то отпустил дар. А Голицын и вовсе расплылся в такой довольной улыбке, словно это он помолодел.

— Рад вас всех видеть. И хотел бы узнать причину столь внезапного визита? Без объявления войны, так сказать.

— Мы предупреждали. Ещё два дня назад связывались Николаем и согласовывали наш визит. Он обещал предупредить вас. — ответил Голицын.

Я лишь пожал плечами. Вроде сын правда приходил. Только я там был слишком занят и пропустил его слова мимо ушей. Значит, действительно предупреждал. Но это не отменяет того, что причина визита точно не была объявлена.