Отец и дед одновременно крякнули, явно не ожидая подобного отпора. А затем заскулил и Барг. После этого я распахнул глаза и уставился на огромную хрустальную люстру, что висела в ритуальном зале замка Альбаргов. Моего родового замка. Одного из немногих, что ни разу не был взят светлыми.

Поднял голову и увидел рядом с собой Чернушку, которая сейчас намывалась. В двух метрах от нас стояли отец и дед, окутанные защитными техниками, а за спиной у них прятался мой пёс. Он поджал хвост и слегка поскуливал, со страхом глядя на огромную чёрную кошку.

— Вот, значит, как ты встречаешь нас после стольких лет разлуки? — спросил дед, бросая в меня свою трубку.

Это была крайняя степень его обиды. За всю жизнь я удостаивался подобного всего пару раз. Первый раз уже не помню за что, а второй, когда стащил последнюю бутылку его любимого пойла и разбил её, наткнувшись на охранную технику.

Тогда я только поступил в академию и собирался проставиться после первой сессии, которую сдал на отлично.

— И долго ты ещё собираешься валяться? Да, и отзови своих защитников. Не представляешь, насколько сложно защищаться от первостихий. Особенно от светлой. Дрянь ещё та. И поспеши, у нас действительно очень мало времени. Чтобы найти тебя, мы собирали силу больше двадцати лет. — сказал отец.

И это точно был он. Никаких сомнений. Как и в том, что рядом с ним стоял и ухмылялся дед. Именно их силу я чувствовал. Они пытались достучаться до меня, и вот у них получилось. И сделала это Чернушка. Она привела меня в родовой замок. Прямо в центр невероятно сложной печати призыва. В условия которой были прописаны странные знаки, которые я не смог разобрать.

Это то, что я смог разглядеть за пару секунд, пока поднимался. Я совершенно точно переместился сюда в телесной оболочке. Хорошо хоть не старого Добрыни, а обновлённого.

Выглядеть старой развалиной на фоне деда, которому уже перевалило за сто семьдесят лет, было бы слишком.

— Чего ты вылупился на нас, словно думаешь, что мы переодетые девки и сейчас кинемся тебя ублажать? — спросил дед, после чего сделал долгую затяжку, вновь появившейся в руках трубки, и с наслаждением выпустил ароматный дым. Он, как всегда, в своём репертуаре. Уже давно пора думать о смерти, а он всё о женских прелестях.

— Да отстань ты от него. — остановил его отец. — Не видишь, у парня шок? Не понимает, что происходит. Вроде уже давно решил, что избавился от нас. Зажил взрослой жизнью. Стал самостоятельным и всё в этом роде. А тут снова мы нарисовались. И вообще, не стоит говорить так много лишнего. Всё же время работы печати невечное.