Огр с одним процентом здоровья схватил какого-то незадачливого игрока и раскручивался на месте прямо перед входом в тронный зал. Причём вертелся с такой скоростью, что его лицо невозможно было разглядеть, а вот игрок был виден сразу в нескольких точках. Дела-а-а.

— Время ещё есть, — пробормотал я себе под нос и убежал обратно в кузницу.

Достав с помощью щипцов каждый слиток по отдельности, я начал колотить их все разом, потом, пока они ещё были горячими, скручивать всю конструкцию, потом снова бить, потом снова скручивать, бить и скручивать. Пока я думал, что именно хочу сделать, металл медленно остывал, так что размышлять времени у меня особо много не было.

Нужна кирка, но, судя по потускневшей иконке огра, кирка сейчас будет только мешаться. Потом смастерю её, металл ещё есть!

Из коридора послышались крики Кузнеца, а также ещё нескольких игроков, ставших жертвами красного ящера. У моего подчинённого здоровье убывало буквально на глазах, так что я заторопился ещё сильнее.

В конечном итоге, когда я совершил последний удар по заготовке, всё вокруг вспыхнуло багрово-красным, а с потолка закапала кровь. Брр, жуткие эффекты. Или это не эффекты? Да, всё же это красного разорвало на куски, а вокруг бушевало пламя, наколдованное каким-то магом.

Не доделав свою работу, я быстро обмотал ещё горячую рукоять обрывками рубахи, после чего взял ещё горячий витой меч и мгновенно вонзил его в тело того самого игрока, попутно отбиваясь от какого-то разбойника молотом. Точнее, я пытался по нему попасть, но этот гад был слишком быстрым.

— Да стой ты, тварюга! — сказал я, постоянно уворачиваясь от его ударов кинжалами, двигая витым мечом в теле вопящего то ли от боли, то ли просто от происходящего мага. Кстати, пахло от него так себе.

— Сам стой, тварюга! — крикнул он практически в лицо, из-за чего я аж ошалел.

Последний удар всё же я пропустил, но и он оказался в своеобразной ловушке. Маг уже умер, молот я убрал в инвентарь, так что одной рукой я держал почти полностью остывший клинок, а второй рукой держал за кисть этого ловкача, что вонзил свой клинок мне в брюхо.

— Попался! — торжественно воскликнул я, а потом проследил за хитрым прищуром этого мелкого, кстати, в прямом смысле мелкого гада.

Выполнив мгновенную рокировку, успел заметить, как быстро физиономия этого ловкача изменилась с хитро-торжественной на испуганно-обиженную. А вот обижаться не на что, не фиг отвлекаться на своих товарищей в важный момент.

Стоило нам поменяться местами, как тут же на голову этого разбойника рухнул каменный молот полуголого воина. Ниже пояса он был облачён в обычные тканевые штаны, даже без обуви, а остальной одежды у него в принципе не было.