Дверь оказалась не заперта, так что я вышел в коридор.

— Думаю, гостям можно просто прогуляться и осмотреться, да? Это же законно.

— Врум-врум.

И я пошел бродить по особняку, аккуратно заглядывая в комнаты. Второй этаж по большей части состоял из жилых апартаментов и больших залов. Где-то имелись огромные столы, где-то просто множество диванов и кресел. Я так понимаю, здесь частенько собирается много народу.

Если честно, то когда я узнал, что Отца Сумрака тут нет, то облегченно выдохнул. Мужик вызывал у меня странные ощущения. Не страх, но что-то близкое и жуткое. А может быть сказывается тот факт, что он может лишить меня способности снить. Очень мерзкое состояние, если честно. Как будто голый стоишь перед толпой народу.

Поднявшись на третий, все еще никого не встретил. Тут уже было интересней. Комнаты походили на лабораторные классы в академии, только все оборудование было незнакомым. В том смысле, что я туповат для научных штучек, так что даже отдаленно не представляю, для чего это надо.

Вот, например, для чего нужна модель аналога солнечной системы, где вместо орбит используются медные пластины, увитые рунами? Да и сами планеты тоже. Солнце так вообще представляло собой медный шар, исписанный в несколько слоев, где одни руны наносились, казалось, поверх других.

И подобных кабинетов было много, но все пустые. Тем не менее, ни следа пыли. Вот уж точно странное место для тех, кого называют главным проклятьем человечества.

Проходя мимо открытых дверей, замер на мгновение и вошел внутрь. Огромный зал, где потолки возвышались метров на десять. А это явно больше, чем вмещало здание, если смотреть на него снаружи.

И все это пространство было заставлено стеллажами с книгами, свитками, пергаментом и даже каменными табличками. Имелась и складная лестница на колесиках, чтобы добираться до верхних полок.

Огромная библиотека, такой даже в академии не было. И пахло здесь странно. Не пылью и бумагой, а стерильно, словно в больнице. Тем не менее, я прошелся вдоль полок, не решаясь что-то трогать. Вглядывался в названия на корешках, но большинство слов были мне незнакомы.

Да что там говорить, я даже не все языки знал. На континенте говорят и пишут на международном. Он корнями уходит к Эдейскому. Еще я немного знал язык мира снов, но эти руны и письмена выглядели совсем уж незнакомо. В некоторых печатных тиснениях узнавал Аноксианский, хоть смысл мне был неясен.

Вот эти размашистые завитушки — скорей всего древний Алаварийский. Остальное без понятия. Никогда не интересовался подобными вещами, я все больше изучал как мечом махать, чтоб голову себе не снести, да как снить, чтобы не взрывать хотя бы Врума.