— Вы что творите? Зачем собачку убили?

Этот голос раздался уже из-за моей спины. Обернувшись, я увидел, что там теперь стояла пожилая дама, которая подошла, пока я стрелял в охранника. То, что я из травмата стрелял в охранника и могу сейчас и в нее пальнуть, ее не волновало. Ее волновал только труп псины, из которого текла кровь. Защитница животных — и все дела.

— Я защищался, когда она на нас напала.

— Не ври, я тут всегда хожу. Она никогда не нападала, а всегда была милая и ласковая. Я ее даже подкармливала.

Понятно. Не стала бы эта псина никогда на нее кидаться, ведь эта Мата Хари ее подкармливала. Елки-иголки, ну вот что за люди? В ее мозгах мне не разобраться и не понять — у нее их нет. Сплошное сострадание и милосердие. Люди для нее — дерьмо, не стоившее ее внимания. Разговаривать с ней, как и с охранником, я тоже не стал. Присел, вытащил как бы из-за спины, а на самом деле изИнвентаря , большой мусорный пакет, в который закинул труп псины. Смайл его, естественно, не развеивал пеплом, потому что не мог — танита тут не было. После упаковки трупа, я не вытерпел и достал изИнвентаря пустой шприц. Поднявшись с ним в руках, я повернулся к глупой бабе. Дальше я выдал ей тоже самое, что говорил диспетчерше конторы по отлову бродячих животных, когда она стала динамить меня по телефону.

— А давай я вот прямо сейчас наполню шприц его кровью, — я кивнул на тело пса, — Потом тебе ее вколю и посмотрим погодя, заболеешь ли ты бешенством или нет. Давай?

Она испуганно отшатнулась от нас. Понятно — рисковать она не захотела. Все эти любители животных сами то страдать никогда не хотят. Пусть вокруг другие страдают от бешеных стай, от укусов и ссадин. А они сами — да ни за что. Им только поорать бы, да запретить хоть как-то эту проблему решать. Вот и эта такая же. Отвернувшись от нее, я незаметно кинул шприц вИнвентарь и подхватил пакет с земли. Я и Катя молча пошли в сторону многоэтажек. В спину нам донеслось:

— Я в полицию позвоню. Они вас посадят, живодеры.

Пусть звонит, посадят, так посадят. Значит судьба у меня такая. Меня обуяла какая-то меланхолия. В данной истории я, наверное, сам себе что-то доказывал. Все-таки вот не по мне такая жизнь. Эти псы, коты. Совсем бы от этого уйти как-то. Но защитить то себя и всех вокруг надо. А прежде всего — Катю. И кто, если не я? Перекладывать решение проблемы на других — хочется, но не могу. И с животными, которые забирает Армен тоже надо как-то решать. Их жалко, они погибают у него не по-людски, хоть и не люди. А как это — по-людски? Думаю, что не на мясорубке.