Шло время, гости менялись, а сам Дакета взрослел, и начинал понимать куда больше чем раньше. Он знал, что мать поступает так не от хорошей жизни, а от того что их надел отобрали по причине отсутствия работников в семье. Пока его сестра росла, их участок поля захирел, а потом и вовсе общим голосованием был отдан другому дому. И только мамины гости хотя-бы иногда снабжали их семью мясом, мукой и молоком, столь необходимыми в хозяйстве.

Дакету естественно часто дразнили другие дети, насмехались над его матерью, называя плохими словами, от чего сам он рос молчаливым и суровым ребёнком. Часто дрался, часто был бит, но своим упрямством превосходя даже отца, всё равно был непреклонен. Да и как он мог отступиться, слыша по ночам как его мам плачет?

Война чародеек с расплодившимися бандами, потребовавшая даже создания ополчений из деревенских, изменила немного. Разве что семей в их деревне стало поменьше из-за переселения на места уничтоженных бандами поселений, отчего в итоге им вновь достался участок надела, вот только сам Дакета был всё ещё мал, отчего не мог как следует помогать матери, а потому гости всё продолжали приходить.

Спустя восемь лет такой жизни их мама уже не плакала, но всё равно взгляд её был потухшим и тусклым, а смеялась она последний раз, Дакета и сам не помнил, когда.

Всё изменилось лишь когда ему стукнуло четырнадцать зим, а его младшей сестре десять. Тогда он впервые избил лопатой нового гостя мамы, посмевшего скользнуть оценивающим взглядом по маленькой Оми, и даже пригрозил убить его если потребуется. После было ещё несколько попыток местных уродов и заезжих из соседней деревни его проучить, но парень был предусмотрителен и никогда не ходил без самодельного оружия — заточенного о камень стального прута, выменянного у кузнеца на пузатую бутыль самогону, и камня, вшитого в плотный кожаный чулок. В последний раз ему пришлось покалечить аж четверых мужиков, проткнув одному ногу, а двум другим сломав кости, четвёртому и вовсе проломил голову камнем в чулке. Конечно и сам он был сильно избит, но оно того стоило — «Отбитого Даке», как его называли порой за глаза, обходили теперь стороной. Впрочем, и у дома их теперь тоже никто не осмеливался появляться, что парню было только на руку.

И вот теперь, когда его мама наконец начала изредка улыбаться, а дела таки пошли на лад, разразились пепельные небеса. Солнце потускнело, дожди затопили их и без того невысокие урожаи, да ещё и мёртвые полезли из земли, словно предвещая конец всему.

Сперва были мёртвые птицы и звери, почти потерявшие свои инстинкты и прыть. Справиться с ними было под силу даже таким как они, безоружным крестьянам. Достаточно было поломать полусгнившие кости, бросив в огромный костёр, но потом дело дошло и до самих кнотов. Начали оживать повешенные бандиты, захороненные в безымянных могилах бродяги и погибшие воины, нашедшие свой покой на многочисленных кладбищах страны.