Благодаря моим способностям у меня в холодильнике всегда холодно.

— Чего хотела? — сдался я, прекрасно понимая, что в упрямстве мне ее не превзойти.

— Ты так холоден… — вздохнула она. — Кстати, видела твоего младшего брата. Вы с ним разговаривали?

— Да. Убедились, что не ранены.

— Понимаю… тем не менее, у меня ты не спросил…

— Он мой брат. — напомнил я.

— А я твою будущая жена. — фыркнула она. — Можешь пытаться сколько угодно, но тебе не убежать от меня. Это наша судьба.

— Громкое заявление. — усомнился я.

Очень скоро мы с Еленой расстанемся.

— Никуда ты от меня не денешься, ты мой. Это говорю я, Наумова. А Наумовы всегда говорят правду.

Несколько секунд я молчал. Меня… одолевал искренний интерес…

— И что же во мне такого, что ты так ко мне цепляешься? — спросил я в ответ.

— Ты единственный, кто способен снести мой несносный характер. — широко улыбнулась она. — Понимаешь, вот поэтому я говорю, что это судьба. Не потому что люблю тебя до безумия, и не потому что мы идеально подходим друг другу. Просто ты единственный для меня. Так что рано или поздно мы будем вместе.

Странная логика. Лишь из этого она делает вывод, что это судьба? Только вот, у меня немного другое виденье судьбы. И согласно этой судьбе, рядом со мной должна быть другая.

— А что, если я скажу тебе, что у меня уже есть невеста?

Рука девушки остановилась на полпути к куриной ножке.

— Аха-хах! Я уже подумала, что ты серьезно. Ну и шуточки у тебя. — отмахнулась она, но при этом ее смех был неестественным.

— Я не шучу. — ответил я. — Это было решено еще до моего рождения. Она была создана для меня. А я был создан для нее.

Если в этом мире что-то и можно было назвать судьбой, то только это.

Двенадцать детей. Шесть мальчиков и шесть девочек. Нас создали из ген величайших людей в истории. Пытаясь провести еще один этап эволюции человека, создали нас, Гомункулов. У нас не было ни отца, ни матери — только генетический материал, из которого в специальной камере вырастили то, что позже стало нами.

Нас было тысячи, но окончательно сформировались в младенцев лишь двенадцать. И из этих двенадцати я был девятым.

Но даже так, мы были лишь первым этапом эксперимента. Обучая нас и пичкая всеми возможными препаратами, они сделали все возможное чтобы мы достигли пределов человеческого потенциала. И все для того, чтобы наши дети превзошли пределы человеческих возможностей.

— То есть, это решили не вы? — спросила Елена.

Она поникла. Было видно, что ее беспокоят мои слова.

— Верно. — ответил я, и предвидя ее последующий вопрос, продолжил. — Но мы все равно привязаны друг к другу.