У стоящего перед ней старика мигом пропала улыбка с лица. Из Питерского Хью Хэффнера он мигом превратился в морщинистого и осунувшегося деда.

— Что тебе от меня надо, — со злобой спросил он.

— Я уже сказала. Мой чемодан и записная книжка.

Хлопнув дверью у Эльвиры перед носом, он скрылся в квартире. Она знала, что он сейчас сделает всё, что потребуется. Ей очень не хотелось использовать этот козырь, её последний козырь перед этим опасным и расчётливым человеком. И пусть кто-то видит в Валерии Старкове милого старичка, она прекрасна знала насколько опасен этот безжалостный человек.

Дверь снова открылась и на лестничной площадке появился старый кожаный чемодан.

— Надеюсь мы никогда больше не увидимся, — холодно сказал он и протянул ей маленький красный блокнот.

— Взаимно, — бросила она, уже спускаясь с чемоданом по лестнице.

* * *

Подходя к дому я услышал противный лязгающий звук. Следом из-за угла показался и его источник.

Дед Максим, словно лысый Хагрид восседал на тарахтящем мотоцикле с люлькой, в которой сидела Эльвира Георгиевна, крепко сжимавшая здоровый старый чемодан подмышкой.

— О! Сашка, привет! — помахал мне Максим Максимович, перекрикивая шум двигателя.

— Куда руки с руля убрал? Убить нас вздумал? — тут же получил нагоняй от моей соседки. — И рядом с клумбой не вздумай останавливаться, все растения мои выхлопом своим погубишь. Вон у помойки ставь свою рухлядь.

Я невольно улыбнулся, наблюдая за этой странной парочкой. На душе стало тепло и приятно.

Дождавшись, когда старики припаркуются рядом с мусорным контейнером, я крепко пожал руку деду Максиму.

— Ты что такой грустный? Шашлык поел невкусный? — задорно подмигнул старик.

— Вы не представляете насколько, — рассмеялся я, вспоминая нашу попытку зажарить аномального койота. — Там даже ваш чудо-маринад бы не помог.

Дед Максим удивлённо поднял бровь. Видимо уточнение про его маринад задело тонкие струны его чувствительной души, ну либо моя фраза прозвучала как вызов.

— Но всё-таки, что тебя гнетёт? Чувствую что на душе не спокойно, — участливо спросил он.

Я покосился на Эльвиру Георгиевну, намекая, что ей этот рассказ лучше не слышать.

— Ой ладно тебе, знаю, что опять про чудищ своих будешь рассказывать. Привыкла я уже к этим вашим монстрам, вряд ли чем-то удивишь.

Пожав плечами, я второй раз за день рассказал о событиях прошедших дней, но с куда большими деталями и подробностями.

— Нет, всё-таки смог удивить. Не привыкла я ещё к вашим этим монстрам, — перекрестилась старушка и пошла обратно к мотоциклу.

А дед Максим положил свою массивную ладонь мне на плечо и грустно сказал: