Бздяяяммм!

Удача кончилась за двадцать метров до укрытия. Очередная пуля не свистнула, как остальные, рядом, а впилась прямо в мое тело, и меня швырнуло вперед, на асфальт.

Удар пришелся в левую сторону спины, чуть ниже лопатки. Но боли нет. Пока.

Я завел руку за спину и нащупал…

Вот черт! Вот блин!

Пуля, угодившая мне в спину, на глубине в сантиметр натолкнулась на какую-то преграду. В смысле, внутри моего тела было нечто, что смогло ее остановить. Как я узнал? Очень просто: засунул туда пальцы и сразу нащупал расплющенную пулю. А попала она в…

На ощупь это был панцирь, хитин, вроде того, какой покрывает тела Дэвораров.

Похоже, мой организм продолжает мутировать. Хорошо ли, плохо ли это — пока не хочу даже думать. Наверное, хорошо, раз эти мутации спасли мне жизнь.

Сильный порыв ветра ударил в лицо, прижал тело к асфальту, что-то заревело, завыло, тут же в меня прилетели тучи песка и пыли.

Что это?

Я поднял голову и огляделся. Практически сразу же, на фоне неба увидел огромную машину, медленно снижающуюся, садящуюся где-то на территории завода.

Шаттл! Элен прилетела! Молодец, как раз вовремя! Но…

А почему «Гекатонхейр» не стреляет?

Рейнгольд уже не сидел в кресле, он лежал, упав вперед. В его теле была всего одна рана — небольшая, с оплавленными краями. И из нее небольшими толчками все еще выплескивалась ярко-алая кровь. Черт! Сраные снайперы!

Я быстро подскочил к нему, перевернул на спину.

Да он еще жив!

Тут же принялся сдирать с него бронежилет.

Блин, парню придет конец, если прямо сейчас не помочь.

Он просто истекает кровью. Или же… Я ведь могу ему помочь. Только вот как? Знаю! Я точно знаю, что нужно делать. Но осознание того, что предстоит, прямо-таки кинуло меня в дрожь.

Ладно, если я буду тут рефлексировать — человек умрет. Попытка ничего не изменит, если будет неудачной, а все остальное… Какая разница, как помочь? Главное — помочь, или он умрет.

Он умрет и так, и так. Я глубоко вздыхаю и вонзаю в рану указательный палец. Когда мой ноготь достигает глубины, на которую вошел стальной шарик, я чувствую, что палец мой удлиняется и словно бы начинает расщепляться, превращаясь в пучок щупалец, каждое из которых в свою очередь ветвится на еще более мелкие.

Щупальца расползаются по ране, часть из них обвивается вокруг застрявшего осколка, часть продолжает углубляться в плоть, внедряясь в стенки сосудов, разорванных прохождением раскаленного металла. И они принимаются з работу, сплетая их, соединяя. Если не хватает «исходного материала», щупальца «отрываются», оставаясь там, где работали, служа эдакими соединителями. Работа идет медленно, но на деле кровь уже не бьет из раны, я знаю, что жизни раненого практически ничто не угрожает…