— Да что за проклятье! — с искренним возмущением ударил по подлокотнику дивана Владимир, ненавидящий, когда нарушается порядок вещей. — Да зажгись ты, проклятая!
— Огоньку? — вдруг произнёс незнакомый голос, а дёрнувшийся Владимир замер вполоборота.
Он видел того, что не могло быть. Но было. И надо было решать проблему, а потом уже думать «может или нет это быть». Стену его комнаты подпирала сегодняшняя цель! Тот, кто гарантированно был мёртв! На лбу его был слегка заметный кровоподтёк, левую руку он держал слегка на отлёте, но в правой был небольшой пистолет.
И на Владимира смотрел саркастичный и недобрый взгляд. А сам он бешено рассчитывал бросок к винному столику. Под ним — пистолет, а на нём — кнопка, включающая защитные турели. Надо только…
С этими мыслями Владимир рывком кинулся… и потерял ноги. Они просто исчезли, намного выше колен! А когда он падал на руки — исчезли и они, с куском пола, обнажая рифлёный металл ангара!
Это безумие, билось в голове Владимира, пока он, обрубком, катился по полу.
— Знаешь, — сказала жертва. — Я бы тебя просто убил. Возможно — даже не стал бы убивать, несмотря на то, что ты убийца. В принципе, и таким, как ты, есть место, и я бы, возможно, нашёл бы, как тебя использовать на благо. Но… зачем ты убил водителя? Выстрел можно было сделать через секунду, ничего бы не изменилось…
С этими словами тот, кто должен быть мёртв, посмотрел в полные недоумения глаза Владимира, который совершенно не понимал, о какой кукле талдычит это порождение его безумия.
— Понятно. Ну и чёрт с тобой, безумное животное, — произнёс Марк Мехов, после чего Владимира накрыла тьма.
Глава 11
После удара пулей я потерял всю осязательную информацию от окружающего Мира, зато приобрёл массу осязательной информации в Мире внутреннем. Ощущения были, как будто пьяный теневой на пьяном асфальтоукладчике меня переехал, честное слово! Защитные артефакты лопались, как воздушная кукуруза, хотя большая их часть «сдохла» в момент удара пули о мою голову.
Если бы не это, то я бы пораскинул мозгами в самом что ни на есть прямом смысле слова, а не переносном. Ну и на момент, когда я врезался в какую-то поверхность — подозреваю, стену гостиницы — у меня не оставалось ничего, кроме Щита Жизни. И неприятного выбора: либо жертвовать целостностью левой руки, гася силу удара. Либо распределить его по всему телу целиком, получив ушиб всего Марка.
Скорее всего, обширную контузию, так что я начал жалеть о руке. Которая, к счастью, у меня осталась, и даже целая… с массой неприятных, мозжёных повреждений. Болезненно, оценил я, отстраняясь ментализмом от боли и шмякаясь на асфальт. Где немного полежал, провёл ревизию того, что у меня есть, отметил вооружённых типов вокруг, почувствовал псионикой — жандармы, и добивать меня не собираются.