— Артём, я раньше была не целителем, а рабыней для удовольствий.

Я нежно обнял подругу и прижал к себе, заключая в крепких, надёжных объятиях. Мы уже не первую неделю общаемся при помощи камня-переводчика, но я никогда не лез в её прошлое. И вот, после сегодняшнего посещения рынка, Зара решилась на этот разговор. Сказать что я не ожил, чего-то подобного? Ждал, конечно, но её признание всё равно стало для меня полной неожиданностью.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, спасибо что сказала об этом и не волнуйся, моё отношение к тебе не изменится.

— Спасибо, — Сказала Зара, отстранившись из моих объятий и заглянула в глаза. — Можно сказать, что мне повезло, — она пожала плечами. — Эта участь куда лучше племенного загона, борделя и тем более арены. Да и жизнь в диких землях ненамного слаще и безопасней. Мне повезло, у меня был хороший хозяин, который заботился обо мне, практически не бил и даже кормил…

На этих словах у меня непроизвольно сжались кулаки. Сука, повезло, не бил и даже кормил! Хотя вспоминая, в каких условиях содержались рабы на рыночной площади, неудивительно, почему хозяин, что кормит своё имущество, считается хорошим. Проклятье, всё равно для меня это остаётся за рамками нормальности. Да что говорить, у нас за кошками и собаками куда больше ухода и внимания, чем здесь за рабами, а ведь они, в отличие от зверушек, разумные существа. И ведь там не только гоблины и кролики, но и люди.

Зара смотрела за моей реакцией, и,увидев в моих глазах отголоски глубинной злости, неправильно поняла реакцию:

— Артём, не смотри на меня с жалостью, — сказала подруга. — Большую часть своей жизни я была свободной, и лишь несколько лет провела в рабстве. Да и жизнь у хозяина была не так уж и плоха. А благодаря тебе я снова свободна как птица! — Она вскинула руки в стороны и подскочила с лавочки, изображая парящую в воздухе птичку. Гоблинша размахивала руками и продолжала говорить:

— Я стараюсь забыть этот отрезок жизни. Это теперь всё в прошлом, и я не хочу, чтобы это мешало моему будущему. Хочу жить дальше, поднимать уровни и не вспоминать о годах рабства.

Чёрт побери! Это было достойно восхищения. Я подскочил, подхватил её на руки и закружил!

— Да, Зара, Свобода!!!

Когда голова слегка закружилась, я аккуратно опустил подругу на лавочку, а сам, обняв её за талию, притянул к себе поближе. Хорошо, что в это время в парке людей немного, так что осуждающих взглядов нам практически не досталось, и можно было продолжить сложный разговор. Я сделал небольшую паузу и осторожно сказал.