Это оно и есть, Древо Смерти?!

Бог ты мой Алан… да сколько же километров оно в высоту? Десять? Двадцать? Сотню? А может, мое сознание, цепляясь за привычные представления о деревьях, не в силах постичь истинных масштабов этого явления? Потому что язык не поворачивался назвать ЭТО просто деревом.

Ствол Древа Смерти, вздымающийся из облаков самой настоящей горной пикой, наверное, был не меньше километра в диаметре и, казалось, выходя далеко за пределы атмосферы, упирался широко развернутой розеткой макушки в космическую пустоту. По идее, такая «орясина» должна быть видна с любого острова. Но облачная взвесь, плавающая даже там, где воздух казался чистым, все же как-то умудрялась скрывать Древо из виду, пока к нему не приблизишься на определенную дистанцию. Визуально ствол делился на сектора: каждые три-четыре сотни метров от него горизонтально отходили лучевые ветви, которые тоже простирались над облачным слоем на несколько километров. Плоские и широкие, как проспекты для великанов, эти ветви в обрамлении леса из ветвей поменьше были усеяны угольно-черными листьями, каждое из которых, наверное, было размером с наш корабль. Светлая, цвета топленого молока кора ветвей и угольно-черные листья создавали поразительный черно-белый контраст.

Так вот что такое «зона отчуждения» — островов между ветвями не было, хотя вместиться туда их могло множество без всякого ущерба для простора. Там плавали лишь облака. Все эти острова, как только поднимались из пучин, наверняка тут же уничтожались, чтобы послужить подкормкой Древу.

Ощущение опасности нарастало. Боль от клейма Алана растекалась по плечу, охватывая шею и локтевой сустав. Интуиция буквально вопила — отсюда нужно убираться, причем немедленно! Да где же? Куда смотреть? Что-то словно толкнуло в спину, заставив вскинуть голову, и страх мертвой хваткой вцепился в горло, перехватив дыхание. Почему они не видят?! Почему они не видят, что пожиратели уже атакуют и небо над кораблем пестрит от десанта из черных листьев, скрытых чернотой космоса?

Я бросился вперед, не обращая внимания на недовольно рычавших вслед гхэллов. Хорка Умный, о чем-то негромко беседовавший на носу корабля с эльфом и Алией, резко обернулся. От движения его грива взметнулась белоснежным облаком, серые глаза гневно сверкнули на меня:

— В чем дело, человек?!

Но перехватив мой взгляд, он и сам увидел. Когтистая лапа схватила тяжелый, отделанный серебром рог и поднесла к пасти. Громкий звук разнесся над облаками. Гхэллы вскочили со скамеек, в несколько секунд расхватали свои алебарды и изготовились к бою. Несколько из них ухватились за громадные рычаги: парусные крылья левого борта с протяжным скрипом накренились, а правого, напротив, задрались вверх, и крылатые стражи погнали варн по широкой дуге, заставляя корабль начать разворот. Еще несколько «когтей» принялись срывать чехлы с каких-то громоздких приспособлений на носу.