Что последнее помню? Квизз, его искривленная рожа и склянка крови, что он раздавил в ладонях. После пришла темнота. Совпадение? Не думаю, ага.

Вновь рывок руками, попытка переступить с ноги на ногу, и прислушаться к звуковым волнам, что расходятся от цепей. Итак, помещение совсем небольшое, причем не клетка. Закрытая камера, скорее всего. Бьющий в глаза свет не обжигал, но глаза всё никак не хотели к нему привыкать. А еще сильно пахло сыростью.

Казалось бы, в чем проблема? Скиллы и на свободу! Только вот глупо надеяться, что если кто-то может отключать их для боя, то и это место оставит без подобной фишки. Нет, всё не так просто.

А еще я голый. То есть абсолютно. Боятся, однако.

Что ж, без информации делать какие-либо выводы глупо, а значит, ждем. Должны же местные как-то себя обозначить, тогда и будет думать.

Надолго меня одного не оставили. Прошел от силы час, как внимание привлек цокот каблуков. Навскидку их было трое. Стойкий и резкий аромат духов дополнил картину и, кажется, по расе здесь гадать не приходится.

— Ну, здравствуй, Серый, — только вот голос стал полной неожиданностью. Причем неприятной.

— И тебе привет, Алена, — усмехнулся в ответ, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Меня зовут иначе, — холодные нотки в голосе слышать было непривычно. — Впрочем, сейчас это неважно.

Щелчок и яркий свет тухнет, переставая высвечивать мне глаза.

Естественно, вот так сразу, зрение не приспособилось. Пошли томительные минуты ожидания, когда, наконец, зайчики перед глазами пройдут и можно будет осмотреться.

Но этих минут никто не дал.

Сначала почувствовал легкое касание чем-то холодным до своей груди, а потом стало немножко больно. Лезвие вошло на несколько сантиметров в плоть, и стало скользить по груди, вычерчивая символы.

— Знаю, что ты упертый мальчик, — спокойный тон такого знакомого голоса, звучал обманчиво. — Поэтому и не буду зазря тратить время на разговоры. Твой сосуд, как и разум, тоже достаточно крепки для простых пыток, а значит, придется пойти по другому пути.

— Да делай, что хочешь, — усмехнулся я. — Всё равно эта сука так и останется в камне.

Хлесткая пощечина неприятно ожгла болью. Причем, было там что-то еще, кроме простого физического воздействия. Иначе не было бы того онемения и резкой, тягучей боли, что на долгие минуты завладели лицом.

— У нас впереди вечность, — промурлыкала мне на ухо дроу, даже немного его прикусив. — Никто не догадается, где ты и у кого. Там, в трактире, ты спокойно закончил разговор с этим недомерком, а после, так же спокойно пошел по делам. Ох, а как расцвела та маленькая шлюшка, когда ты позволил себе чуть больше, нежели обычно.