На третьем этаже Алина остановилась и сразу напряглась. Плечи замерли.

— Что-то не так? — Голос Сани прозвучал ровно, без тревоги.

— Дверь. — Девушка указала на свою квартиру. — Она открыта.

— Может, забыла закрыть?

— Нет. Я точно помню, как замок щёлкнул. У меня привычка: закрываю и дёргаю ручку. Всегда.

— Ладно, стой здесь. Я проверю.

Саня мягко отстранил Алину и шагнул к двери. Толкнул её. В прихожей тут же вспыхнул свет, подчиняясь работе датчика движения. На полу, в луже уже подсохшей крови, лежало тело Серёги. Нож торчал из горла. Вокруг на линолеуме — смазанные красные полосы с отчётливыми следами от пальцев и опрокинутая вешалка.

Саня повернулся к Алине и спокойно произнёс:

— Только не смотри…

Однако эта фраза сработала прямо противоположно совету. Девушка шагнула вперёд и заглянула через его плечо. Увидела труп. Рот открылся, грудь вздыбилась, набирая воздух для крика.

Саня среагировал мгновенно. Ладонь легла ей на губы, прерывая крик в зародыше. Он втолкнул Алину в квартиру, захлопнул дверь и прижал девушку к стене.

— Тихо. Тихо. Слушай меня, — затараторил приятель.

Взгляд Алины метался, дыхание частое, поверхностное. Она попыталась вырваться, но Саня держал крепко, хотя и не грубо. Так, чтобы она чувствовала силу.

— Алина… Алин, посмотри на меня. Посмотри.

Девушка посмотрела. Её взгляд какое-то время был расфокусирован, но в итоге она собралась.

— Ты этого не делала. Ты была со мной. Мы всё решим. Но для этого ты должна успокоиться и слушать. Поняла?

Она часто закивала. Саня медленно убрал руку с её губ, готовый в любой момент вернуть её обратно. Алина судорожно вздохнула и снова покосилась на тело. Её передёрнуло.

— Кто это? — прошептала она.

— Не знаю. Да это и неважно. Сейчас важнее другое. В твоей квартире труп. В его шее — твой кухонный нож. На нём, скорее всего, твои отпечатки. Ты понимаешь, что это значит?

— Но я… я же была с тобой! Ты можешь подтвердить!

— Могу. И подтвержу. Но СОБ это не остановит. Нас обоих посадят в камеру, где мы проторчим две недели, пока они будут разбираться. И я не уверен, что наше алиби поможет. Если в квартире не найдут чужих следов, а я что-то их не вижу, то подозрение ляжет на тебя. И тогда две недели превратятся в реальный срок.

Алина смотрела на него расширенными глазами. Губы дрожали. Она впитывала каждое слово, как губка.

— Что же делать? — Её голос сорвался на шёпот.

Саня выдержал паузу. Ровно столько, чтобы девушка прочувствовала безысходность. Затем заговорил тем самым тоном, которым на Монолите убеждал самых несговорчивых:

— У меня есть место. Тихое, безопасное. Переждём там, пока уляжется шум. Утром, на трезвую голову решим, что делать дальше. Сейчас главное — уйти отсюда и не светиться.