Мишка вновь выбросил перед Алиной голографический экран, на котором красовалось объявление о розыске опасной преступницы с фотографией Алины.

Девушка кивнула. В глазах у неё стояли слёзы, но голос прозвучал твёрдо:

— Я свяжусь с ним. Сегодня же.

Мишка выдохнул, будто сбросил с плеч груз.

— Вот и хорошо. А мы пока подумаем, чем ещё можно помочь. И ещё кое-что: отсюда не звоните, засекут. Твой визор уже отслеживают, и вас спасает только то, что на этом складе бетонная крыша, через которую не проникает сигнал. Лучше запиши сообщение брату и скинь его мне. Я сам отправлю.

— Да, хорошо, я сейчас же. Ты только не уходи, я быстро.

— Давай, у тебя пять минут, — надавил Мишка.

Я отключился от трансляции и переглянулся с Дашкой, сидящей рядом с голографическим экраном, на котором была развёрнута та же картинка.

— Клюнула, — констатировала она.

— У неё не было шансов, — подтвердил я. — Теперь ждём Ковальчука.

Минут через пять в меш-сеть прилетело сообщение от Мишки. К нему был прикреплён видеофайл.

«Гляньте. Если что — перезапишем».

Я запустил запись. В кадре находилась Алина. Она стояла перед небольшим зеркалом на стене в каптёрке. Вид у неё был уже не просто уставший, а измученный. Волосы, кое-как собранные в пучок, выбивались прядями. Глаза красные, опухшие. Она явно плакала, пока записывала это.

— Витя… — Её голос дрожал и срывался. — Витя, мне очень нужно, чтобы ты приехал. Меня подставили. В моей квартире нашли труп, на ноже мои отпечатки. Я не знаю, как так вышло, я никого не убивала. Честное слово.

Она замолчала, шмыгнула носом. Промокнула глаза краем майки и продолжила:

— Меня ищут. Уже объявили в розыск. Сказали, что дело на контроле у начальника СОБ и что всё против меня. Я не знаю, что делать, Вить. Я понимаю, что ты уже сто раз меня вытаскивал и обещал, что больше не будешь. Прости меня. Прости, пожалуйста. Но мне больше не к кому обратиться. Я правда не виновата. Здесь со мной хорошие люди, они помогли мне спрятаться. Но без тебя мне не выкрутиться. Пожалуйста, прилетай. Я всё-всё тебе объясню.

Она всхлипнула и провела рукой по лицу. Несколько секунд просто стояла, глядя в зеркало на саму себя. Губы дрожали. Затем добавила, уже тише:

— Прости за то, что порчу тебе жизнь… Прости, но я правда не знаю, что делать. Пожалуйста, Вить…

На этом запись оборвалась.

Я откинулся на спинку кресла. Дашка выключила экран и повернулась ко мне.

— Ну что? — спросила она.

— То что надо, — ответил я. — Брат не устоит, если он, конечно не психопат. Миха, ты на связи?

«Да, всё слышал, — отозвался приятель. — Отправляем?».