Оборачиваюсь и вижу, что сфера тьмы начала стремительно расширяться, поглощая город. Надо торопиться! Врываюсь в храм и вижу, что источник маны это статуя богини на другом конце зала. Телепорт и я уже рядом с ней. Так… И что тут у нас?

Опять какая-то чертовщина. Маны внутри статуи целое море, а плетений никаких нет. Это как⁈ Позади раздаётся грохот рухнувшей двери. Не оборачиваясь, понимаю, что тьма уже достигла храма. Раз плетений нет, остаётся лишь то, что первое приходит в голову. Касаюсь статуи и параллельно этой же рукой заряжаю магический выстрел.

Стоило пальцам достичь камня, как моя рука неожиданно провалилась внутрь. Я попытался её отдёрнуть, но меня мгновенно затянуло полностью. Вокруг полнейшая пустота и темнота. Не видно даже носа. Я коснулся рукой лица. Ощущения на месте. Но где я?

И тут вдалеке появилась небольшая белая точка. Она стала стремительно приближаться, увеличиваясь в размере. Или это я летел навстречу ей? Неожиданно сверкнувшая вспышка, на пару секунд ослепляет меня, заставляя непроизвольно зажмуриться. После чего я чувствую, что ноги коснулись земли. Открываю глаза и вижу странные деревья. Но тут накатывает дикая слабость и я теряю сознание.

Интерлюдия. Владыка Леса Осквернённых — Могр’Аш

В глубине Леса, где даже туман казался плотным как свернувшаяся кровь, мерцал слабый, противный свет. Он проникал через просветы в кронах деревьев и отражался от стеклянной крышки гроба. Под ней лежала женщина. Алые волосы аккуратно струились по плечам, лицо было безукоризненно красиво, кожа — прозрачна и бела, словно кость, вырезанная из лунного света. Всё вокруг гроба, будь то сгнившие балки, или плесень, покрывающая полуразрушенные стены, корни, впившиеся в камень — всё это создавало дикий контраст. Словно идеально ограненный алмаз кинули в грязь и теперь он сверкал, отвергая всё вокруг. Тело будто не подчинялось времени, словно оно существовало в ином измерении.

Над гробом склонилась фигура, которую можно было назвать человеком лишь отдалённо. Когда-то мужчина принадлежал к роду великих магов — тех, кто осмелился потревожить само понятие смерти. Теперь от былого величия не осталось и следа. Натянутая словно пергамент кожа, сохранилась лишь на черепе. Остальное тело представляло собой иссохшую мумию со свисающими лоскутами.

Но ему было на это плевать. Он стоял и смотрел на женщину часами, веками, как мог бы смотреть монах на икону. Эта женщина была для него всем. Остальное не имело значения. Когда он изредка шевелил пальцами, тени леса откликались: корни скручивались, низкие ветви изгибались, и где-то в глубине выла полумёртвая тварь.