И тут же, едва самолеты первой ударной волны, фронтовые бомбардировщики, штурмовики и истребители проскочили приграничную полосу, позади взревела многочисленная советская ствольная артиллерия, взметнулись в небо огненные капли эресов. Такого удара наотмашь американские войска не получали за всю вторую мировую войну. Но хуже всего пришлось американской и британской авиации, выдвинутой на передовые аэродромы. Планировалось, что эти самолеты нанесут первый уничтожающий удар, в том числе первыми в истории тактическими ядерными бомбами МК-7, а потом, уходя от ответного удара советских механизированных армий, приземлятся на аэродромах за Рейном. И вот теперь все это великолепие под бомбами, щедро разбрасываемыми с Ил-28, превращалось в черный смоляной дым и алюминиевую труху. Но едва только реактивные бомбовозы, поделав все свои дела, собрались в формацию и повернули домой, к разоренным аэродромам подошли приотставшие штурмовики Ил-10 и принялись вручную устранять недоделки, оставленные реактивными машинами. А тяжелые бомбовозы тем временем отрабатывали узловые железнодорожные станции, склады топлива и боеприпасов. Никаких атомных бомб, все исконно-посконно, как в старые добрые времена, и никаких ударов по жилым кварталам городов, заводам и электростанциям, как сделали бы те же американцы. Танковые армады на той стороне границы уже прогревают моторы, а значит, все это богатство, вместе с людьми, всего через несколько дней станет советским.

И невысказанный вопль возмущения снизу: «Мы так не договаривались!». Американские военные и в самом деле не ожидали, что Советы нанесут упреждающий удар, а не станут действовать в ответ на неспровоцированную ядерную агрессию. В воспоминаниях Милтона, брата генерала и президента Эйзенхауэра, есть прямое высказывание на эту тему: «Ни разу в жизни я не слышал, чтобы Эйзенхауэр высказал мнение или опасение, что СССР нападёт на Соединённые Штаты Америки. И я считаю, что таких опасений не могло быть». Также заявлений и уверенности в нападении СССР на США нет ни в письмах самого Дуайта Эйзенхауэра. И в то же время, узнав об испытании советской атомной бомбы, он заявил: «Отныне, впервые в своей истории, американцы вынуждены жить в условиях угрозы полного уничтожения». На самом деле противоречие тут мнимое: соединив эти высказывания в одно целое, можно получить утверждение, что угроза со стороны Советского Союза (она же «советская угроза») заключается в возможности нанесения неприемлемого ущерба в ответ на американское нападение.

А по ту сторону Рейна похожим образом бесновались сто шестьдесят «Шершней», разбитые на сорок звеньев, и два «Каракурта». Вроде бы по сравнению с советской армадой, насчитывающей до двадцати тысяч машин (вместе с союзниками по ОВД) это немного. Но в лазерных пушках никогда не заканчиваются снаряды, а броня цивилизации пятого уровня и защитные поля позволяют, невзирая на зенитный огонь, крутиться над вражеским аэродромом до тех пор, пока не нем не останется ни одного летнопригодного аппарата и ни одной не горящей емкости с горючим. В Испании американцев еще нет — всего одного года не хватило до того момента, когда они начали бы лобзаться в десны с союзником Гитлера, — и это значительно сужает поле деятельности для «Шершней».