Мне никто не возражал. Все почтительно склоняли голову и шли выполнять мои поручения.

— Теперь ты, — повернулась к горничной, — бери платье и неси его в соседнюю комнату. Я переоденусь там. Алис тебе тоже лучше одеться. — Аррам, в отличие от всех нас, примчался уже одетым. То ли спал прямо так, то ли по солдатской привычке собрался до того, как прибежать ко мне. — Выдвигаемся через четверть свечи.

Но мы были готовы гораздо раньше. Замерли перед дверью. Я сглотнула горькую слюну, скопившуюся в глотке… Выходить за пределы дома было страшно. Я не знала, что ждало меня снаружи, но картинка, которую я увидела в окне, не предвещала ничего хорошего. А крики и вопли людей, стали слышны даже через закрытые ставни.

— Елина, — меня остановил негромкий крик аддийской рабыни. На ней впервые не было вороха покрывал, поэтому она пряталась за шторой, которая почти ничего не скрывала, обрисовывая грузное тело пожилой женщины. Она протягивала ко мне руку, на ладони лежал амулет, так сильно похожий на мое Зеркало. — Возьми, он поможет тебе найти его…

Если бы паника не туманила мне голову, я вспомнила бы: для того, чтобы убедиться, что Фиодор жив, мне не нужно бежать через половину города, достаточно достать из-за пазухи свой артефакт и взглянуть на него, обозначая свое желание. Но вместо этого, я схватила амулет первой жены султана, сунула в карман и толкнула дверь:

— Идем, — скомандовала я своим спутникам.

Запах пыли и гари стал невыносим. Меня затошнило. Глаза щипало, от густого дыма, стелющегося по земле. Возле разрушенного амбара, выполнявшего роль казармы, край которого был виден с парадного крыльца, крутились оставшиеся в живых наемники Аррама. Они о чем-то тревожно переговаривались и разбирали завали, под которыми остались их товарищи. Над развалинами вился дымок, к которому спешил хмурый воин с ведром воды.

Я сжала зубы и зашагала вперед. Сначала нам надо было пройти сквозь поваленные деревья когда-то бывшие аллей, ведущей к воротам усадьбы.

Путь оказался сложным. Нам пришлось перелазить через вековые стволы, прорубать проходы в раскидистых кронах, лежавших теперь на земле. Листья еще не успели завянуть и недоуменно шелестели, а вывернутые магией корни походили на руки, воздетые к небу.

Я сглотнула горькую от дыма слюну, в воздухе кружил пепел, а пламя, жар которого чувствовали даже мы, медленно пожирало хозяйский дом на соседней усадьбе. Там жила большая семья одного из заместителей королевского казначея, барона Дэрота: он сам, добродушный весельчак, душа любой компании, его красавица-жена и шестеро прелестных ребятишек, на которых я иногда злилась по утрам за слишком громкий и веселый смех. Я смотрела на огонь пожара, на мечущихся среди развалин в поисках воды людей с ведрами, и не хотела думать о том, что все семья барона могла не выжить. Это было слишком больно.