— Ваше величество, очень рад вас видеть, — меня с поклоном встретил секретарь Фиодора. Этого мальчика я запомнила по прошлому визиту, он был весьма толковым сотрудником, который работал на своем месте не за страх, а на совесть. Но сейчас меня что-то насторожило в его взгляде… Как будто бы мальчишка хочет что-то сказать, но то ли боится, то ли не может. — Его величество и госпожа Живела ждут вас…

От неожиданности я едва не споткнулась:

— Госпожа Живела? — повторила я, опустив вторую часть фразы: «А что эта девка делает в кабинете, если я просила о личной аудиенции?»

Но мальчишка-секретарь понял меня правильно.

— Госпожа Живела повсюду сопровождает его величество, — произнес он, как будто бы безразлично. Но глаза выжали его настоящие чувства. Он мне жаловался. Он понимал: происходит что-то не то, и надеялся, что я разберусь с этой неприятной ситуацией.

Я кивнула… Разберусь. Эта девица, определенно, ведет себя чересчур нагло. И как ни жаль, но я не могу схватить эту мерзкую магичку за косу и выволочь на улицу. Я королева и это королевский замок, а не Нижний город, где подобный скандал был бы к месту. Мне же придется идти другим путем…

Толкнув дверь, я вошла в кабинет… Фиодор сидел за столом, Живела стояла за его спиной, склонившись к уху моего сына и что-то ему нашептывала, а он улыбался и кивал.

— Ма… — начал он, но тут же исправился, — ваше величество, прошу, проходите…

Я нахмурилась. Это был плохой знак. Очень плохой. Раньше мы никогда не общались так официально за закрытыми дверями. А еще я могла поклясться, что в этот самый момент, когда я молча склонила голову, приветствуя главу государства-сюзерена, в глазах сучки-Живелы появилось злорадство. Но тут же пропало смытое кротким, коровьим взглядом. Эта тварь еще опаснее, чем я думала.

— Ваше величество, — улыбнулась я, чувствуя внутри боль. Мне еще никогда не приходилось притворяться в общении с сыном, — я хотела бы поговорить с вами наедине. Вопрос касается дел, о которых лучше не знать посторонним.

И тут я допустила ошибку… Взгляд Фиодора помрачнел, он упрямо поджал губы и заявил:

— Живела не посторонняя. У меня нет секретов от моей невесты. Вы можете говорить без всякого страха, — в этот раз такой формальный тон дался моему сыну гораздо легче. Обида на то, что я назвала девку посторонней, была настоящей, а не навязанной.

— Ничего, — прощебетала Живела тихим, тоненьким и нежным голоском, который невольно заставлял прислушиваться к ней, замирая и почти не дыша, — милый, если твоя мама против того, что я рядом с тобой, я могу уйти…