Эта тактика себя окупила и уже через пяток дней из столицы прибыл первый «обратный» посланник — некий аристократ, который около получаса допрашивал барона и командира в том плане, что все ли правда в посланном командиром докладе и все ли верно и что мы… Ну… Правда победили и все такое?.. Может мы просто пьяные или обкурились? Сошли с ума не выдержав столкновения с суровой реальностью? Причем меня он, почему то, ни о чем расспрашивать не хотел, хотя глаза у меня были самые честные из всех присутствующих! Даже было немного обидно…
Оказалось, что этот крысюк командир и тут успел раньше всех и первым послал в столицу гонца, описав свои героические деяния не скупясь на похвалы и любезности самому себе!.. Хотя в целом его доклад соответствовал истине, кроме того пункта в котором мы могли истребить вторгшихся соседей всех до последнего человека и только то, что мы с бароном силой удерживали рвавшегося в бой командира, не дало этому случиться. На этом месте командир покрылся приятным румянцем смущения и спрятал глазки, а барон, ставший лиловым от избытка чувств, легонько его выматерил и сквозь зубы пообещал сказать пару ласковых его родителю, после чего румянец с лица крысюка тут же спал…
Затем прибыл второй посланец из столицы, но уже по поводу доклада отправленного бароном, третий… И лишь затем нам поверили, что мы и правда кого то там победили, а не выдумали это все или увидели в горячечном бреду.
Кажется в столице были довольны таким разрешением дела!
Побочным же результатом нашего похода стало то, что моя репутация в легионе заметно выросла, взлетев на просто недостижимый ранее уровень — особенно среди нанятых мной ветеранов-инвалидов, которым очень понравилось как из наших врагов, также делают инвалидов. Причем из значительно превосходящих в количестве и качестве наши силы врагов. Что то они там расписали и объяснили «молодым», после чего на меня и барона Диего стали смотреть исключительно с горящими в глазах звездочками, а иногда и сердечками. Если раньше меня, с моими хотелками и приказами, в легионе могли послать нафиг процентов пятнадцать-двадцать солдат, то теперь таковых не было ни одного, кроме командира. Даже его заместитель, хоть и был приятелем командира и тоже аристократом, начал посматривать на меня с одобрением и уважением в глазах.
Теперь, после боевого крещения, легион считался прошедшим обучение. Однако, я не спешил увольнять из него ветеранов, выбив для них из государственного бюджета парочку хозяйственных должностей. Фактически в структуре легиона ничего не поменялось и они остались кем то вроде полусотников с функциями инструкторов, бывалых и кого то вроде прикольно выглядящей моральной поддержки — эдакая рука помощи от людей без рук и ног. Но теперь это были официальные «расплывчатые» должности, а не как раньше — просто мой произвол. Что ветераны восприняли очень благосклонно.