— Десятник пошел проверять посты, боярин, — поступил доклад, и Юрий мысленно усмехнулся — великое дело армия!
На суточный караул заступал один десяток, два других каждый день подвергались интенсивным «дрессировкам» первую половину короткого зимнего дня. А вторую занимались распилом досок, заготовкой дров и прочими хозяйственными заботами. И так день за днем — до самой весны будет, без продыха и передыха. Ибо как говорил прапорщик во времена срочной службы — «солдат без работы есть преступник».
Однако не успел Галицкий и слова сказать, как со сторожевой башни ударили в било три раза, затем прозвучал одиночный звон. Юрий быстро направился к двери, слыша лай собак, а в спину донесся радостно встревоженный голос караульщика.
— Никак гости пожаловали?!
Глава 11
— Слобожане пожаловали, интересно только с чем?!
Галицкий разглядел многообразие свиток на всадниках, все в традиционных папахах со шлыками, при саблях. А еще с ними шли трое саней, по две лошади в упряжке.
Прищурил глаза — разглядел серые свитки своих запорожцев — Смальца, Грицая и двух джур. Остальные четверо сечевиков, с «новыми» фузеями, ушли по первому снегу на Днепр. Вместе с другими казаками, что сопровождали обоз до Торского городка, который поставили поблизости запорожцы полвека тому назад на соляных озерах, всего то в десяти верстах.
В остроге уже забурлила жизнь — жители просекли махом, что сулит сей визит — московское царство потихоньку протягивало свою руку в «Дикое поле», стремясь крепостями отгородится от постоянных набегов крымских татар. Так что строительство нового городка просто не могло не остаться без пристального внимания Малороссийского приказа.
К тому же, после отмены «Юрьева дня» повсеместно велся сыск беглых, судьба которых была крайне незавидна. Ищущих свободы били жестоко кнутом, и возвращали прежним владельцам. Но уже как холопов, вся разница которых с рабами в том, что их убивать нельзя по прихоти помещика. А вот запороть до смерти могли запросто. Либо продать другому владельцу, или подарить, если на то есть желание. Чтоб впредь не бегали!
— Началась большая политика!
Оглядев приближающихся казаков, задумчиво пробормотал Галицкий и демонстративно неспешно пошел в свою хату, что именовалось всеми «боярской», отнюдь не «атаманской», как полагалось бы. Но так и казаков здесь почти не проживало. Оставшиеся четверо сечевиков каждый день, еще до заутрени, выезжали парными дозорами далеко в степь, и возвращались вечером — прозевать татарский набег не хотелось.
В доме рачительная Авдотья, что вела здесь хозяйство, убирала остатки стряпни со стола, при этом ухитрившись принарядиться. Зульфия с девочками уже убежали в соседнюю хату, однако порядок навели — все стоит по местам, пол чисто выметен.