Облегченные фузеи «новой выделки», со всеми принадлежностями полагающими, включая пулелейки и две дюжины снаряженных патронов, по семь рублей влет расходились — цену бы поднять на рублик не помешало бы — но она заранее с атаманом обговорена была. Прибыль на круг положив более пяти рублей вышла — отправили уже три десятка ружей, да полсотни для своих стрельцов и ратников — почитай бесплатно досталось. А сотня мушкетов уже чистую прибыль принесет в полтысячи рублей, и большую часть долга к весне закроет.
А летом и трофеи новые пойдут…
— Господин мой, позволь я тебя раздену, ты спишь уже.
Тихий голос Зульфии пробудил Юрия и тот с трудом поднял голову от стола — не заметил, как уснул. Галицкий осмотрелся — в хате было темно, горела свеча, разгоняя темноту по углам. И никого, кроме них двоих — ни детей, ни Авдотьи, ни Смальца — однако пару раз такое уже бывало, и он не придал этому значения. И сейчас дремал на ходу — объелся на радости мясом, благо пост закончился, а рыба с овощами надоела до жути.
Покорно уселся на лежанку, Зульфия стянула с него сапоги и раздела донага. Да так быстро, что Юрий даже не понял, толком не проснувшись и продолжая дремать лежа, накрытый одеялом.
— Я здесь, мой господин…
Обнаженное тело татарки обожгло его как пламя — от неожиданности он попытался вскинуться. Но две нежные и теплые руки обвили его за шею и прижали его лицо к двум маленьким упругим холмикам.
Юрий даже возмутиться не успел толком. И мысли в голову раньше не приходило соблазнить девчонку, с которой вообще-то мог сделать все, что в голову бы только пришло. Но сейчас его обнимала и неумело ласкала вполне созревшая девушка, которая хорошо знала, чего желала, судя по страстному дыханию и определенным действиям.
— Я люблю тебя, и хочу быть твоей всю ночь, мой господин. Ана сказала, что тебе женщина очень нужна. Как мужу и повелителю. Я вся твоя, и жажду тебя, мой господин…
Целоваться Зульфия совершенно не умела, тыкалась губами и дрожала. Но это, как не странно и возбудило Юрия — от долгого воздержания он воспламенился порохом на полке, только краешком сознания понимал, что нужно быть нежным и осторожным…
Интерлюдия 3
Москва
24 января 1676 года
— И какой ты подарок мне ты принес, боярин? Зело интересно мне стало, а ты развлечешь меня.
— А вот, государь, полукафтан стрелецкий, необычный, и с шапкой. А к нему мушкет облегченный, что фузеей именуют, и всякое оснащение воинское, которое в сечах и походах потребно.
Алексей Михайлович с нескрываемым интересом посмотрел на множество разнообразных предметов, что в порядке были разложены по широкой столешнице. Взял в руки кафтан — полы короткие, едва до колен будут, сукно зеленое, на ощупь не из дорогих, но и дешевым назвать нельзя. Вместо меха подбит дешевой овчиной, такой рубля три стоит, никак не больше. Карманы накладные, зато на груди с двух сторон ткань набором нашита, и пеналы берестяные торчат — по шесть штук.