Ну их на хрен!»
Юрий молча сидел в ручейке и размышлял о наболевшем. Мальчишка осторожно и бережно уже смыл с него всю целебную грязь, благо в озерах ее было черпать не перечерпать. Хоть курорты устраивай как в будущие времена, если бы не ежегодные татарские набеги, которые давно поджидали на берегах Торца — пограничной с «Диким полем» реки. Само по себе слово «Торец» и означает «край», «рубеж».
Именно от левого берега Кривого Торца, а потом Казенного — но так его пока еще не называли в это время, а именовали Тор — начиналось «Дикое Поле». Там на обширных просторах, которые он уже измерил собственными ногами, кочевали ногайские орды, данников и подручных крымских татар во всех их грабительских набегах на русские и казачьи земли. Вернее, вначале только на казачьи, ибо таковыми они были все в окрестностях, являясь своего рода передовым рубежом.
По левому берегу нависавшего с севера извилистого Северского донца были земли Слобожанщины — поселений слободских казаков из малороссов — Харьковского и Острогожского полков. Кое-где, они уже перехлестнули на правый берег — выставили казачью сторожу у обители на Святых горах, забрались в будущую Луганщину.
И что хреново — нацелились идти дальше на юг, в земли пока еще вольного запорожского и донского казачества.
За слободскими казаками, или «черкасами», как их тут называли, стояла Московское царство во всей его силе — полки получали хлебное и денежное довольствие, порох, оружие и сукно. И демонстрировали верность царю — пять лет назад под Острогожском наголову разгромили донцов атамана Разина, что попытались идти на Воронеж. И пока не подозревают, что через сто лет сами станут крепостными холопами — этот факт он запомнил на уроках истории «незалежной».
Дурни? Еще какие!
Дальше вниз по Северскому Донцу уже стоял Трехизбянский городок донских казаков, а по всей южной Луганщине, в междуречье Миуса и Кальмиуса, расселялись донские казаки. «Свидомые» историки из будущих времен отрицали этот факт как таковой, но дела обстояли именно таким образом, как Юрий успел убедиться собственными глазами, которым имел привычку верить.
От новообразованного Славянска до Бахмутского городка, западного форпоста донских казаков было едва ли полсотни верст пути по выжженной солнцем степи. Вот только здесь проживали не только донцы — соляными промыслами на речке Бахмут владели слобожане, ставили там свои варницы, чем сильно злобили местных казаков. Правда, сами слобожане трудились там только летом, а к зиме варницы вымирали.
Торговля солью завсегда была прибыльна и приносила приличный куш Московскому царству в этих метах. Ибо слобожане «отстегивали» значительную часть прибыли в казну. Хитро сделано — донцы гибнут с татарами, защищая варницы, а доли за пролитую кровь им не выделяют!